– Нет. Но эти запахи… Родившая меня пекла булочки. Нельзя вспоминать, это недостойно тарга. – и он тяжело опустился на табурет.
Но плюшек съел штук пять. Все-таки что-то у них не так, в их системе. Детство вспоминать нельзя, дочерями интересоваться не положено. Да любят ли они своих нелл? А если да, то как переносят апоптоз? Даа… про такое не спросишь.
Пожалуй, следующий раз сделаю пирожки. С мюзгой или каким-нибудь мясом. Кажется, мясо тут вовсе не мясо, а биотехнологическая масса, ее выращивают на фабриках.
Что-то сегодня наставник задерживается. Или это мне только кажется? Время тут как-то иначе течет, чем дома. Или теперь это уже навсегда мой дом? Когда все более-менее в порядке, ничего не болит, не нужно бояться каждую минуту, что опять попадешь в минбез, приходят в голову всякие мысли: как там мама? Наверное, плачет. И ничего не поделать. А еще… эти проклятущие критические дни никак не наступят. Правда, у меня и раньше такое бывало, я даже, когда с Витькой встречалась, бегала в аптеку, покупала тесты. Хотя, таблетки аккуратно потребляла, чего бы опасаться. А тут таблеток нет, тестов, наверное, тоже. Нгарт говорил, что его время размножения далеко позади, а полицейский? Вдруг… вдруг все люди и вправду братья, ну то есть, могут скрещиваться? Что тогда? Ладно, забыли, все равно не хватит храбрости спросить, может, это стресс, может, обойдется.
Щелк… Это входная дверь. И голоса, один Данаров, такой тихий-тихий. Так он разговаривает, когда очень зол. Я один раз всего слышала, когда студент запорол сложный опыт.
– Cюда, Нгарт. Но сомневаюсь, что стоило тебе приходить.
И другой голос (ах… этот другой голос):
– Данар-сарит! Я полагаю, Аниэль должна вернуться ко мне, по праву тринарти.
– Ты дурак, хоть и золотой голос Таргаша. Я это всегда говорил, но гордые ит-ра разве станут слушать. Ты провалил дело. Где и кому похвалился, что биоробот ардов чудо как хороша под стимулятором?
Ответ не удалось разобрать, только послышался саркастический смешок наставника:
– Не помнишь? Больше пей новомодных ядов, и скоро нашим противникам не надо будет думать, как вывести тебя из игры.
– Данар! Отдай!
– Отдай? Она не вещь, даже не нелла. У нее электронка свободной чужой с правом работы. Но раз мы уже здесь, спроси сам.
Тарги прошли из коридора в первую комнату, наставник позвал:
– Аниэль, у нас возник вопрос. На него можешь ответить только ты.
Я вышла к ним, сердце колотилось со страшной силой. Хоть на мне и желтый комбинезон, такой, который носят здесь младшие, обслуга в общем, но что-то от неллы никуда не деть. Совсем не хотелось глядеть в лицо Нгарту. когда он очень официальным тоном, который, видно, давался нелегко, спросил:
– Аниэль, пойдешь ли ты со мной по праву тринарти? Я буду заботиться о тебе, ты ни в чем не будешь знать нужды.
– Нет ,– отвечала я поспешно, должно быть потому, что сама себя боялась, а вдруг, вдруг подсознание сыграет со мной шутку и заставит сказать «да».
– Нет?! Но почему?
– Просто нет.
– Почему? Почему же ты тогда, в минбезе, сделала то, что ты сделала?
И тут я разозлилась, сверх всякой меры. Да что это такое, этот принц, понимаешь, не пожелавший объяснить ни зафигом он меня крал, ни что от меня хочет, попользовавший под кайфом, еще и требует объяснений, да еще по такому пункту, который забыть бы поскорей! Я выдохнула и рявкнула:
– А потому, господин, что вещь, отличающая тарга от неллы, у полицейского куда побольше, чем у тебя!
Нгарт, похоже, задохнулся от гнева, лицо его пошло красными пятнами, потом он мазнул рукой, и, даже не простившись, выбежал в коридор, только дверь щелкнула.
– Однако… – удивился Данар. – А зубки у тебя как у гарша. Теперь пойдет наш красавец пить стимуляторы, и, пожалуй, на Ундулианское озеро за местной недонеллой отправится. Если успеет. Впрочем, это теперь уже неважно. Совсем не важно. Все уже решили, пока он валялся в анабиозе.
Мне хотелось спросить, о каком судьбоносном решении идет речь, но, как всегда, не хватило храбрости. Почему-то было ужас как стыдно. За все. И за полицейского, и за фразу. Наставник снисходителен ко мне, примерно так, как у нас к домашним шкодливым кошечкам, наверное. Хотя, у них тут в подобной роли не кошки, а что-то пестрое с перьями. Пока в растерянности заваривала карай-та, Данар-сарит уселся за столик и ровным бесстрастным тоном сообщил:
– Очень кстати, Эль. Посидим. Я хочу тебе кое-то рассказать.
Мне нравится, что наставник называет меня Эль, а не Аниэль или, паче того нелл-наш. Что-то в этом есть такое уютное. Хотя сегодня не до того. Его тон – скорее внутренняя защита, а не подлинное равнодушие. Так он отчитывал при мне студента, завалившего важный опыт. Мне даже как-то холодно стало, прямо сразу. Хлебнула карай-та и губы обожгла.
– Не волнуйся так. Но слушай внимательно.
Надо же. Все замечает.
А он продолжил: