– Линг, у нас завелись гырши! Я говорил начальнику, а он ничего. Слышишь, как грызет? – раздалось справа.
Я кинулась вдоль по проходу, зацепилась платьем, попыталась ухватиться за полки. С шумом поехало вниз несколько пакетов. Парень в желтом шел прямо ко мне.
– Ребята, кого я нашел! – заорал он подходя ближе, – Неллка! Настоящая! Идите сюда!
Я попыталась встать, но нога! Кажется, подвернула.
– Неллка… ты откуда тут? Не бойся, мы ничего тебе не сделаем. Мы молодые еще, – его тон был испуганно-ласковым, так, наверное, у нас дети разговаривают с бродячим котенком, когда хотят приманить его. Он бережно коснулся платья, будто погладил, а потом неожиданно поднял меня на руки и понес к «центральной улице» этого склад -города.
– Смотрите, нелла! Заблудилась, наверное. Ты голодная? – спросил он участливо, видя, что я не рассталась с надорванным пакетом. Я молчала, разглядывая группу из пяти мальчишек в желтом, собравшихся поглядеть на «настоящую неллу».
– Пойдем в нашу едальную, накормим, а потом отвезем домой – предложил один из них. Меня донесли, посадили на лавку, налили сока и угостили очередными чипсами. Я бы съела целый большой пакет, если бы не дергающая боль в животе.
– Куда тебя отвезти? Электронка есть?
– Потеряла электронку. Мой господин работает в университете. Мне бы туда.
– В университет? Университет – это хорошо. Мы все хотели туда, да не хватило баллов. Теперь три года в обслуге работать. У нас скоро заказ повезут в их едальню. Поедешь в кузове? А то вдруг начальство заметит.
– Поеду. Конечно.
– А чего ты сама такая большая, а глазки маленькие?
– Болела в детстве. Но теперь здорова.
– А вообще-то это красиво… Такие глаза… У нас еще нескоро будут неллы.
– Хватит, ребята. По местам надо. А то начальство заметит. Неллка, идти можешь?
– Кажется, да.
– С ним иди, – мне указали на самого худенького паренька, – он заказ для универа будет собирать, а его приятель повезет.
Еду. Живот болит, но уже не так. В кузове темно. Сесть некуда, приходится умоститься на полу, хорошо еще, что места хватило среди коробок. Душно. Сколько же ехать-то? И все-таки мы приехали. Парнишка-водитель подал руку, и я кое-как спустилась по широкой пластиковой штуковине вниз.
– Прощай, нелла, а можно я тебя поцелую, а?
– Можно.– я подставила щеку, и еще раз удивилась, как почтительно и невесомо юноша коснулся меня. И поковыляла прочь. Сил преодолевать боль в ноге хватило только до первой скамейки. Сидела, скорчившись в три погибели, чтобы хоть резь в животе облегчить. Ничего не видела вокруг. И тут моего подбородка коснулись жесткие пальцы:
– Аниэль! Вот так встреча!
Смутно знакомое лицо. Седые короткие волосы. Внимательные карие глаза.
Данар-сарит! Что теперь? Опять в минбез?
Я кормлю сухими гранулами существ, ростом и формой похожих на лесной орех, только со многими лапками. Они сидят в небольшом круглом аквариуме в комнате Данара. Если выключить верхний светильник, а оставить маленький, у изголовья, «крабики» станут флоуресцировать, ярко-ярко, синим, зеленым, красным и желтым. Красиво, только недолговечно, живут они месяца два-три, и еще, оказывается, это самая первая самостоятельная генетическая задача, которую дают первокурсникам: встроить в геном бесцветных жителей прудов гены светящихся белков. Вот сколько нового сразу! Мозги с трудом все это переваривают, но ничего. Зато у меня в первый раз здесь, в Таргаше, на планете по имени Ланси, какое-то подобие дома. Наставник (а как еще называть Данара?) уступил одну из своих комнат, сумел оформить для меня электронку как на «чужую», но с правом работы, и теперь учит разным вещам. Я готовлю питательный раствор для микроскопических созданий, обитающих в крошечных пластиковых контейнерах. Данар говорит, что это клетки человека, разные, мышечные нервные. Стараюсь научиться и многому другому, чтобы честно выполнять работу помощницы, так называется моя должность. На электронке появились элты, местные денежные единицы. Позавчера заказала по сетке простейшую печку, муку, масло, что-то вроде сушеных дрожжей, во всяком случае, этот порошок рекламируется для приготовления пышного теста, и множество мелких цветных пакетиков с местными пряностями. Захотелось испечь что-то такое домашнее. И, надо же, получилось. Красивые такие плюшки, с самыми разными приятными ароматами ждали на блюде, я предвкушала, как он придет, и мы будет пить карай-тар, отливающий красноватым в глубине чашек и слушать дождь. В последние дни в лице Данара, обычно таком дружелюбном, отчетливо читается тень тревоги. Не решаюсь спросить, но как бы хотелось помочь хоть чем-нибудь. Получилось все плохо. Он вошел в комнату (кухни как таковой нет, просто отделено пространство деревянной резной решеткой, и там раковина, электропечь универсальная, полки и небольшой стол), долго принюхивался, будто кошка, нечаянно обнаружившая в доме нечто непривычное, вздохнул и сердито, как никогда, произнес:
– Эль! Никогда больше так не делай!
– Почему? У тебя аллергия?