– Это пройденный этап.– резко бросил Дан и, как всегда, оборвал разговор на самом интересном месте. До меня дошло, что это была какая-то проверка, а на самом деле он вовсе и не собирался раскрывать передо мной все карты. Уууу, почти как Нгарт. Что-то теперь с ним. Неужели пьет стимуляторы и… и где он теперь берет ундулианок?
Все холоднее и холоднее, хотя на экране компа цифра температуры на улице застыла в неподвижности. примерзла, наверное. И в комнатах холодно. Дан говорит, это режим экономии, из-за войны. В каждом жилище есть счетчик электроэнергии и при превышении нормы останешься в потемках. Заказала себе куртку, такую бежевую, с пушистым воротником, пришлось на два размера больше брать, все-таки я не плоская, как доска. Для нелл курток не продают, у них все те же платья на зиму, только с еще большей подстежкой. Мне носить такое не полагается, да и тошнотворная это одежда.
Вот ведь. Идет война, убитых уже больше тысячи. А я про одежду. Дома тоже: когда случился теракт в метро, было очень не по себе, и жалко погибших, и страшно под землю спускаться. Потом все как-то улеглось. Не зацепило, и ладно. Живем дальше.
Недавно подхожу к двери в лабу и слышу, как Гейс, тот самый, любимый ученик, между прочим, разоряется:
– Господин наставник, как вы можете держать у себя чужую? Сейчас, когда они убивают наших?
– Она не чужая. Если бы ты поменьше бегал по митингам, а посмотрел последние данные, то знал бы – она прошла через А-туннель, из другой звездной системы.
– Учитель, ты все еще веришь в эти бредни столетней давности?
– Верить, милый мой Гейс, следует в Небесного отца и мудрость нашего правительства. Я же говорю о фактах: генетические маркеры и микрофлору не подделать никаким ардам. Голос Дана стал просто таки медовым, значит, зол не на шутку.
– Сейчас не до А-тоннелей!
– Сам знаю. Думаешь, я не посылал отчет в минбез? Но это неважно. Войны начинаются и заканчиваются, а есть вещи, которые важней войны. Мне некуда торопиться.
– А мне – есть куда! Прощайте, господин наставник! Завтра здесь моей ноги не будет! Подам прошение, чтобы меня включили в экспедиционный корпус, отправляющийся в мусорное поле.
– Ну и дурак. Без тебя есть, кому стрелять, а здесь ты мог бы принести куда больше пользы будущему.
– Будущее без доблести– ноль! – белый, как рабочий халат, Гейс вылетел в коридор, только кудряшки как пружинки задрожали. Чуть меня с ног не сбил.
Но это все так, болтовня. Тем более, что и вправду, мальчик ушел воевать. Жалько его. Пишут, в этих мусорных полях даже не то страшно, что отовсюду может прогреметь выстрел. Там неизвестно что живет и растет. Подцепишь неизлечимую заразу – и все.
Другое хуже. Я любила путь сокращать от лабы до дома, погода уж очень мерзкая. Тропинка такая есть, если едальню обойти справа, правда, там какие-то работы должны вестись, разрыто, но пройти можно. Вчера шла, еще совсем светло было. И там оказались трое. Такие на вид симпатичные. Я даже ничего такого не подумала. Стоят себе и стоят, может разговор у них какой. И вдруг как заорут:
– Чужая! Сдохни! Твои недочлены убивают наших! – и полетели комья земли и глины. Я растерялась, бросилась назад, поскользнулась, и хлоп на коленки! В лицо попали, в волосы. Но ближе не подходят. Наверное, из-за запрета обижать нелл. Куртку жалко. Такое зло взяло, что завопила:
– Вы сами грязные недочлены! Мусор! Помет гыршей! – и, ухватив полные пригоршни земли, кинулась прямо на одного из юнцов, да как влеплю прямо в морду!
О! Это было круто! Он стоит, оторопев, по личику красивенькому грязюка течет. А его приятели драпают по тропинке. Я не стала ждать, пока он платочком утрется, и поскакала обратно, к едальне. Весь вечер куртку отмывала, комбинезон чистила. Дан заметил, сказала – поскользнулась. Вот еще, стану я ему рассказывать, хватит с него Гейса.
Из-за новой куртки стала неповоротлива, как старая клуша. Руки все равно мерзнут. Датчик на двери мой холодный палец не воспринимает. Вчера возилась, не знаю сколько, пока отогрела пальцы. Раздалось долгожданное «щелк-щелк», и тут меня обхватили сзади. Внутри все похолодело. Мелькнуло: это кто-то из вчерашних «героев», приплыли. Даже губы разлепить, заорать не смогла от ужаса. Этот кто-то мигом втолкнулся прямо со мной в квартиру и … прямо в ухо выдохнул:
– Аниэль.... наконец-то…
Нгарт. Боже. Тело размякло под его уверенными прикосновениями, вдоль спины пробежала дрожь, я повернула голову и позволила его языку скользнуть в мой рот. Пальцы уже мяли под курткой, раскрывали застежки, пробирались в глубину тела.
– Аааах… – выдохнула, отрываясь, чтобы высвободиться из куртки.
– Не бойся… Данар-сарит не придет. На всю ночь застрял в лаборатории.
Смешно. Бояться? Когда весь мир сузился до жаркого огня внутри, когда стучит в висках, когда сердце вот-вот выпрыгнет из груди.