В ответ — тишина. Я разулся и прошел на кухню, сразу включив свет. Ничего необычного обнаружено не было, разве что клочок бумаги на столе. Обычно Мэлл оставлял записки на цветных стикерах и приклеивал их куда-нибудь. Я осторожно приблизился к бумажке, уже издалека разглядев содержание. «Я позвоню» — начиркано корявым почерком. Ни смайликов, ни пожеланий, буквы в разные стороны.
Внутри ёкнуло. Что-то точно случилось, я был уверен. Но хвататься за телефон не стал, потому что знал, что сейчас мне никто не ответит. Если Мэлвин сказал, что позвонит, значит, позвонит именно ОН, а мои звонки останутся без ответа. И писать ему было бесполезно сейчас. Я все это прекрасно понимал, потому что знал Мэлла как облупленного, но внутренняя дрожь не прекращалась, как бы себя ни одергивал.
Я глубоко вдохнул и полез в холодильник за пивом, чтобы хоть как-то успокоиться, но, похоже, сделал только хуже. На одной из полок в миске лежал кусок неразделанной свинины. Готовка брошена почти в самом начале. Мой взгляд сразу же обратился к мультиварке, в которой оказался сваренный рис. Значит, его что-то (или, скорее всего, кто-то) отвлек от дел.
— Твою ж налево, Мэлвин! — еще чуть-чуть и мое терпение готово было разлететься ошметками по кухне.
Выудив из кармана мобильный, я набрал номер соседки сверху.
— Да, — почти сразу ответила девушка.
— Э-э-м, Холли? Ты дома? — я снова заглянул в холодильник, чтобы хоть теперь вытащить несчастное пиво.
— Конечно. Все нормально? Поздновато для твоих звонков.
— Не знаю, если честно. Могу я подняться к тебе?
— Без проблем, конечно, — она точно улыбнулась, — и кстати, пиво у меня есть. Так что оставь свое в покое.
Теперь улыбался я, хоть и через силу.
Все-таки схватив пару бутылок, быстренько закрыл квартиру и поднялся на этаж выше. Дверь уже была открыта. Я вошел, вытерев ноги, и прикрыл за собой.
— Что стряслось? — Холли вышла из гостиной с чайным сервизом на подносе.
— Реально собралась меня чаем поить? — я хмыкнул, звякнув бутылками пива.
— Ни в коем случае, дорогуша. Чай только для родителей. Завтра приезжают, сто лет не виделись. Хоть отмою все это барахло.
Мы с Холли познакомились, когда я переехал сюда. Впервые увидев меня, она воскликнула: «Слава Богам, я не забуду английский!». Девушка с самого начала показалась мне очень дружелюбной. Уже после пары недель мимолетных приветствий на лестничных пролетах она пригласила меня поболтать за чашкой чая (именно чая, как оказалось, очень даже неплохого).
Холли рассказала, что сама родом из Бостона, но с 16-ти лет жила в Ливерпуле с бабушкой. А потом ей вдруг захотелось учить китайский и стать профессиональным фотографом. Так она и оказалась в Гонконге. Мне безумно нравился ее американский акцент, ее темноватая кожа и манера общения. Поэтому мы быстро подружились и стали часто бегать друг к другу в гости. С ней я не чувствовал абсолютного никакого напряжения. Мне всегда нравилось проводить вместе время, особенно, когда я жил один.
— Мэлл куда-то делся, — я поставил пиво на барную стойку и приземлился на стул. — Оставил только записку, мол, позвонит.
— Ну, значит, позвонит, — Холли вытащила из шкафчика пачку чипсов и надорвала руками, — не кипишуй.
— Понимаешь ли, это не в его стиле, так небрежно чиркать и сбегать непонятно куда.
— Может, он торопился.
— Торопился. Вот только куда? Еще и оставил целый шмоть мяса в холодильнике. Я в готовке полный ноль.
— Просто принеси его сюда. Этот «шмоть» превратится в произведение искусства.
Но я даже не улыбнулся в ответ.
Девушка вдруг посмотрела на меня самым своим пронзительным взглядом, как бы спрашивая: «Ты о чем-то догадываешься?». Я открыл бутылку и, сделав глоток, предположил:
— Думаю, он дома. Если это так, значит, что-то произошло в семье. Его мама…
Я замолчал. Одна мысль о том, что с Натил не все в порядке, вызывала дрожь.
— Что с ней? — тихо спросила Холли, жуя чипсину.
— Она… болеет. Довольно давно. Если честно, даже думать об этом не хочу.
— Не думай. Лучше подумай о том, какой стеллаж мне заказать в прихожую. А то старый уже развалился весь.
Я театрально нахмурил брови и почесал подбородок. Девушка хихикнула. Она заставляла меня не думать о плохом.
— У меня там еще целая мультиварка риса. Принесу, пожалуй, вместе с мясом.
— А я-то уж подумала, зажадишь.
Мы проболтали почти всю ночь, распивая пиво и заедая всем, что попадется под руку. Выходили на балкон подышать свежим воздухом и посмотреть на тучное небо.
Я ушел домой ближе к 7-ми утра, перед этим поблагодарив и обняв Холли, на что девушка лишь посмеялась.
Спать не особо хотелось, да я и боялся засыпать, потому что Мэлл мог позвонить в любую минуту.
И не прогадал. Звонок раздался в полвосьмого, я схватил трубку сразу же.
— Мэлл, где ты, черт возьми?
На том конце послышалось тихое:
— Я дома. В Карлайле.
Сердце мигом улетело в пятки, а дыхание остановилось.
— Касс, вчера ночью мамы не стало, — протараторил парень.
