Четные слова она писала в обратном направлении. Каждая третья, пятая и
семнадцатая буква были ложными, как и все пробелы и половина гласных; и, конечно, весь текст надо было читать с нижней строки вверх. И она гордилась не
самим шифром, а скорее тем, что могла читать его и писать с почти нормальной
скоростью. На это ушли годы.
Были ли шифры своего рода языком? Сможет ли Пазел прочитать ее дневник
так же ясно, как она сама?
181
-
182-
И с какой стати она продолжает думать о нем? Нападавший на Герцила — вот
на ком нужно сосредоточиться.
столе, еще раз взглянула на Герцила (он не шевелился) и вышла из каюты.
На корабле было холодно и темно. Моряки приподнимали шляпы, когда она
проходила мимо. Мистера Кета не было в столовой, да и гостиная была пуста, если
не считать продавца животных, Лацло, и ветеринара, Болуту. Они были поглощены
спором об охоте на моржей. Болуту, казалось, считал, что моржи могут
закончиться; Лацло в ответ заявил, что моря никогда не опустеют. Сама мысль об
этом, казалось, раздражала его.
— Я знаю животных, — сказал он, гладя своего любимого ленивца с такой
силой, что того окутало облако меха. — Животные — это мой бизнес. Неужели вы
думаете, что я разорюсь?
— У бакалейщика может закончиться капуста, и он не закроет свой магазин,
— сказал Болуту.
— Меня не интересуют овощи!
Когда Таша наконец привлекла их внимание, они сказали ей, что Кет
наслаждается Часом Курения на баке. Таша сразу же отправилась туда, поднялась
на верхнюю палубу и побежала на открытом воздухе. Волны стали выше, ветер
усилился. Далеко по правому борту серые горы Утурфе́ казались не ближе, чем в
полдень.
Час Курения был организован для пассажиров третьего класса, которым
никогда не разрешалось находиться в салоне для курящих. В сумерках этим
беднейшим путешественникам разрешалось взять напрокат трубку. Плата была
возмутительной, а табак несвежим, но мало на что не согласится наркоман, запертый на холодном, переполненном корабле. В этот вечер тридцать человек
деловито попыхивали сигаретами: на самом деле Час Курения длился сорок минут.
Как странно было обнаружить среди них мистера Кета: он определенно не был
путешественником третьего класса. На нем был морской плащ с голубыми
шелковыми манжетами и воротником, а драгоценный камень на пальце сверкал
красным в лучах заходящего солнца. Вместо почерневшей арендованной трубки у
него был свой прекрасный кальян из полированной латуни. Он стоял у карронады
правого борта, как можно дальше от всех остальных.
— Леди Таша! — сказал он, кланяясь при ее приближении. — Какой хороший
вечер!
— Боюсь, что нет, — сказала Таша. — Мой наставник умирает, и, похоже, никто не в состоянии помочь.
— Бедняга! — сказал торговец мылом, понизив голос. — И какое дурное
предзнаменование для всех нас! Он что, еще не очнулся?
— Да, не очнулся, — сказала Таша. — Но я благодарна вам за то, что вы
спасли его. Вы очень храбрый человек, мистер Кет.
— У меня не было времени быть храбрым, — сказал он, опуская глаза. — Я
182
-
183-
просто обнаружил, что действую.
Теперь Таша увидела, что в богатом гардеробе мистера Кета был один изъян: потрепанный белый шарф, туго завязанный вокруг шеи. Что-то, сохранившееся с
детства, предположила Таша: у богатых мужчин были свои причуды.
— Вы можете рассказать мне, что случилось? — спросила она.
Кет покачал головой:
— Прошу прощения, не могу. Мистер Фиффенгурт потребовал от меня
обещания никому не рассказывать об этом уродливом событии.
— Я тоже обещала, — сказала Таша. — Но он хотел, чтобы мы не
распространяли эту историю, верно? Поскольку мы оба знаем, что произошло, нет
ничего плохого, если мы поговорим, не так ли?
Торговец заколебался, возясь со своей трубкой, но было ясно, что Таша не
примет отказа. Бросив украдкой несколько взглядов на палубу, он снова заговорил, очень тихо:
— Я ценю вашу заботу о вашем друге, м'леди. Но я боюсь, что вы подвергнете
себя опасности ради него. Ассасин все еще на борту. Любой из этих людей позади
меня может им быть.
— Герцил больше, чем друг, — сказала Таша. — Он так же дорог мне, как
старший брат. Что бы с ним ни случилось, я должна знать, что произошло.
— Очень хорошо, — вздохнул Кет, — но это не принесет вам никакой пользы.
Ибо, в конце концов, что я увидел? Мужчина, которого я принял за моряка, скорчился у открытого люка и замахнулся молотком на что-то внутри. В
следующее мгновение — вы понимаете, было очень темно — я увидел, как этот
человек сам спрыгнул вниз и вернулся с чем-то большим и темным, перекинутым
через плечо. Конечно, это был мистер Герцил, но я не предполагал ничего
подобного. Человек на мгновение скрылся из моего поля зрения за шлюпбалкой
