буду объяснять! Просто скажи мне: что они сделали с Пазелом Паткендлом?
Мальчик подпрыгнул, но ничего не сказал. Он выглядел встревоженным, но
совершенно по-новому.
— Ты знаешь, кого я имею в виду, — сказала Таша. — Ормали. Тот, которого
выпороли за грубость по отношению к моему отцу. Кстати, кто его выпорол — этот
большой бабуин, которого зовут Джервик? Держу пари, он вызвался добровольно.
Нипс заерзал и посмотрел на дверь.
— Они собираются выбросить его с корабля в Утурфе́?
— Не могу вам сказать, м'леди, — ответил Нипс.
— Почему? — надавила Таша. — Я его друг, ты же знаешь. Может быть, его
единственный друг.
Теперь во взгляде Нипса вспыхнул гнев:
— Мы, смолбои, сами о себе заботимся, — сказал он.
— Великолепно! Тогда скажи мне: каково наказание за оскорбление посла?
— Все, что захочет капитан.
— И что обычно делает Роуз?
— Иногда одно, иногда другое.
— Не мог бы ты, — она осторожно вдохнула, — по крайней мере, сказать мне, где они его держат?
185
-
186-
— Нет.
Они стояли там, глаза в глаза. Джорл захрипел и плюхнулся на подбородок.
Затем Таша положила руки на затылок, под золотистые волосы. Через мгновение
она нахмурилась.
— Помоги мне, — коротко сказала она, поворачиваясь спиной и отводя волосы
в сторону.
— М-м'леди?
— Застежка на моем ожерелье. Она застряла.
Нипс уставился на нее. Она пристально оглянулась через плечо, провоцируя
его сказать еще хоть слово. Нипс вытер руки о штаны, затем запустил руку в
золотистые волосы, как в паучье гнездо. Он скорчил гримасу. Она вздохнула и
скрестила руки на груди. Он боролся с застежкой.
— Правда, Н-Нипс, это не то, что... Ой!
— Ого! — закричал Нипс, когда они оба вздрогнули. Ожерелье упало на пол.
— Что ты наделал, имбецил? — закричала Таша, держась за шею.
Нипс поднял цепочку:
— Это не я, леди Таша! Это искра — железная искра. И меня ударила! Где-то в
этом ожерелье должно быть железо.
— Не глупи, это чистое серебро! Дай мне посмотреть, не пострадало ли оно.
Нипс протянул ожерелье, но она не сделала ни малейшего движения, чтобы
забрать его у него. Крошечные морские существа поблескивали в свете лампы.
— Ну, в любом случае, все в порядке, — заявила она. — И хорошенькое, нет?
— Оно прекрасно, м'леди.
— Очень жаль, что ты попытался его украсть.
— Что?
Нипс снова уронил ожерелье. Таша поймала его в воздухе и повесила на стул:
— Я сняла его, чтобы искупаться, видишь? Ты сунул его в карман, но я
заметил выпуклость, когда ты поворачивался, чтобы уйти. Как, по-твоему, капитан
накажет за кражу из каюты посла?
— Ты чертова лживая свинья... м'леди! — пробормотал Нипс, дрожа от ярости.
Таша вздохнула:
— Конечно, ты так и скажешь. И, возможно, офицеры поверят на слово тебе, а
не мне. Ну, давай, возвращайся к своим обязанностям, Н-Нипс. Думаю, я все-таки
поем в столовой — теперь, когда мне есть о чем поговорить.
Она была чрезвычайно горда собой: лучшего шантажа трудно было и желать.
Но, к ее удивлению, Нипс стиснул зубы и шагнул к ней, остановившись только
тогда, когда Сьюзит зарычала.
— Нет, они поверят не смолбою с Внешних Островов, а грузу, милой
цветущей девушке, такой как ты. Они засадят меня в тюрьму, вот что они сделают.
А потом заставят меня отработать эту безделушку двадцать раз — и заклеймят мою
руку. Это стандартное наказание для начинающих воров. Давай. Делай все, что в
твоих силах. Но я не стану помогать тебе еще больше втягивать Пазела в
186
-
187-
неприятности. Мы... ты и так уже достаточно ему сделала!
Три шага, и он вышел, громко хлопнув дверью. На мгновение Таша застыла
как вкопанная. Он уличил ее в блефе! Затем она осознала, что, если Нипс исчезнет, его будет не легче найти на огромном корабле, чем самого Пазела.
Мгновение спустя она уже была в дверях, бежала в расшнурованных ботинках.
Нипс с грохотом спускался по кормовому трапу. «Подожди, подожди!» —
закричала она, бросаясь за ним, но он только побежал быстрее — вниз и вниз, через
жилую палубу к противоположной лестнице и снова вниз.
Прямо над спасательной палубой он резко повернулся, преграждая ей путь.
Было темно: они находились в глубине корабля глубже, чем когда-либо ступала ее
нога. Она чувствовала запах животных и сена.
— Ты действительно его друг, не так ли? — спросила она.
— Точняк, — сказал Нипс, более запыхавшийся, чем сама Таша.
— Я не знала. Я думала, все ненавидят его за то, что он ормали.
— Только тупые хулиганы ненавидят его. Остальные боятся — из-за того, что
случилось с авгронгами, и потому, что несколько глупых бездельников слышали, как он говорил на языке дьяволов.
— Почему ты не боишься?
Нипс просто отвернулся. Таша поняла, что она уже знает: эта креветка ничего
не боится.
— Что заставляет тебя так интересоваться Пазелом? — спросил Нипс.
