Заговор Красного Волка полностью

баркаса, а затем я услышал, как он закричал. Я бросился вперед как раз вовремя, чтобы увидеть, как он споткнулся и уронил свою ношу — теперь, очевидно, человека! — прямо через поручень.

— У него был высокий или низкий голос? — спросила Таша.

— Ни тот, ни другой, ничего особенно, — сказал Кет. — Но у меня не было

времени ни на что, потому что этот кретин перекатил твоего друга через борт.

Герцил очнулся от удара молотка, но недостаточно быстро — и ему необыкновенно

повезло: он ударился о бизань-руслень и запутался ногой в цепях. Мужчина

выхватил нож, наклонился и жестоко порезал вашего друга. А потом мистер Герцил

сделал этот... необыкновенный удар ногой.

— Куда Герцил ударил его — в плечо или в кисть?

— Запястье, — ответил Кет. — Почему вы спрашиваете, м'леди?

— Продолжайте, пожалуйста! — сказала Таша. — Что произошло дальше?

— Дальше... ну, я схватил вымбовку и набросился на него.

— Что заставило его споткнуться? — спросила Таша.

Глаза Кета расширились.

183

-

184-

— Хотел бы я знать, — сказал он. — Еще одна удача, вот и все, что я могу себе

вообразить. Палуба была достаточно гладкой. Но иначе бы мистер Герцил

наверняка умер.

— И он сражался с вами, этот человек?

— Да, действительно.

— Он был тренированным бойцом?

Кет пораженно посмотрел на нее.

— Какие неожиданные вопросы, — сказал он. — Я полагаю, он сражался

достаточно хорошо. Но это был первый настоящий бой в моей жизни — пусть он

будет последним! — и поэтому я плохой судья.

— Вы понимаете, что мне сказали? — спросила Таша. — Что вы не боец, и все

же победили его.

— Моя дорогая девочка, у меня была вымбовка.

— Значит, не понимаете, — сказала Таша, с трудом набираясь терпения. —

Тренированный боец бегал бы вокруг вас кругами, пытаясь увернуться от этой

тяжелой штуковины. Или просто отобрал ее у вас и разбил бы вам голову. Так что

он не был солдатом или одним из охранников моего отца.

— Силы небесные, конечно нет! Просто кто-то достаточно сумасшедший, чтобы хотеть убивать.

— Или кому приказали, — тихо сказала Таша.

— Приказали, м'леди?

— Не берите в голову, мистер Кет. Еще раз благодарю вас за ваше мужество.

Кстати, что вы делали на палубе так поздно ночью?

Кет отвел взгляд, затем провел рукой по лбу. Сделав глубокий вдох, он сказал:

— Мне тревожно. Маленькие комнаты, тесные пространства… все это

тревожит мою душу. Я не могу дышать.

— В этом нет ничего постыдного, мистер Кет, — сказала Таша, в кои-то веки

почти проникнувшись к нему симпатией. — Я чувствовала то же самое в школе.

Ужин в тот вечер устраивал мистер Ускинс, которого Таша терпеть не могла, поэтому она сказала отцу, что у нее нет аппетита, и, когда он и Сирарис оделись и

ушли, она быстро позвонила в колокольчик, чтобы заказать еду.

Она хмурилась. Кет был в некотором роде дураком. Ничто в нападавшем не

произвело на него впечатления: даже тот удивительный факт, что он, Кет, торговец

с детским лицом, седыми волосами и брюшком, победил этого человека без единой

царапины. Таша, однако, кое-что узнала. Она добавила их в свой список: Что Я Знаю (Прдлж.)

1. Если я когда-нибудь выйду замуж, то не за торговца мылом.

2. Нападавший на Герцила не был подготовленным бойцом.

3. Запястье этого человека болит или сломано.

Таша хорошо знала силу ударов Герцила, даже на тренировке. Удар, спасший

ему жизнь, должен был быть просто невероятно сильным. Она должна объяснить

184

-

185-

это офицерам, обыскивающим « Чатранд». Но как она могла, не дав им понять, насколько Герцил был больше, чем просто слугой?

Смолбой, пришедший с камбуза, был очень маленького роста. Как и

большинство людей на борту, он уставился на нее так, словно она была каким-то

странным и очаровательным монстром.

— Ужин на одного! — рявкнула она, хватая своих собак, прежде чем они

смогли прыгнуть на мальчика. — И никаких голов креветок, пожалуйста. Вчера

мой ужин был похож на маленькое скопление раков, наблюдающее за тем, как их

едят.

— Мне очень жаль, м'леди.

— Не твоя вина, идиот. Закрой дверь. Нет, нет... — Она махнула рукой. —

Пока не уходи. Кстати, как тебя зовут?

— Н-Нипс, — сказал маленький мальчик, дрожа от облегчения, когда собаки

рухнули на медвежью шкуру.

Она склонила голову набок, глядя на него:

— Ну, Н-Нипс, сколько матросов на борту « Чатранда»?

— Около шестисот, обычных и старших, леди. И двадцать мичманов.

— И сколько пассажиров?

— Четыреста пассажиров третьего класса, госпожа, двадцать пассажиров

первого класса, и еще слуги. И ваша благородная семья, конечно.

— Половина из них мужчины… и сотня морпехов… это более девятисот

человек! Ну, это же просто! — Она громко рассмеялась. — Все, что мне нужно

сделать, это проверить девятьсот запястий до завтрашнего утра! Не спрашивай, я не