раз, когда находят, поэтому они пытаются убить людей прежде, чем те смогут
обнаружить их присутствие. Крысы сделали бы то же самое, если бы могли. Мастер
Мугстур планирует попробовать.
— О Мугстуре мы поговорим позже, — сказал Рамачни. — Но ты должен
поблагодарить его, когда ваши пути пересекутся в следующий раз: именно шум его
нападения привел меня к тебе — как раз вовремя, как оказалось. Но говори, наконец! Кто этот злой человек, о котором ты не рассказал своим братьям?
И тогда Фелтруп рассказал им о хвастовстве сокола: о Шаггат Нессе, о
222
-
223-
спрятанном золоте и о плане императора втянуть Мзитрин в войну.
— Шаггат Несс! — прошептала Таша, бледнея. — Я читала о нем в Полилексе!
Это было странно — книга открылась на этой странице, когда я впервые стала ее
листать, как будто кто-то долго оставлял ее открытой. Что за чудовище! Он стал
одним из пяти королей, заколов своего собственного дядю и задушив кузена.
Другие короли пришли в ужас только подумав о том, что он сделает дальше. Он
совершенно безумен, Рамачни. Он объявил себя богом!
— И, как бог, он, похоже, победит смерть, — сказал Рамачни, качая головой.
— Гениально.
— Все зависит от вашей свадьбы, м'леди, — сказал Фелтруп. — Пророчество о
возвращении Шаггата требует союза между одним из их принцев и дочерью
вражеского солдата.
Таша отвернулась от них. Она почувствовала внезапную физическую боль из-за отсутствия Пазела. Этот все еще разворачивающийся ужас было бесконечно
труднее выносить теперь, когда он ушел. Она боролась за его помилование всеми
способами, какие только могла придумать. Но что-то нашло на ее отца, что-то
злобное и непреклонное: та же безжалостность, которая заставила его отправить ее
в Лорг. Только на этот раз жертвой был Пазел, а не она. Ей хотелось плакать, и она
с огромным усилием превратила это чувство в ярость.
— Значит, Пазел был прав, — сказала она, когда снова смогла заговорить. —
Они действительно хотят войны. Но на этот раз Арквал будет сидеть сложа руки и
смотреть, как мзитрини убивают друг друга.
— Это именно тот план, которым хвастается Ниривиэль, — сказал Фелтруп.
— Но Рамачни, — сказала Таша. — Если Шаггат не был убит в конце прошлой
войны, возможно, его чародей тоже не был убит! Что, если чародей на этом корабле
действительно тот, кого даже ты боишься?
— Сам Арунис? — сказал маг. — Если это так, то мы столкнулись с куда
худшей опасностью, чем я осмеливался себе представить. Но доктор Чедфеллоу
сказал мне, что Арунис был повешен, сорок лет назад.
— Повешен? — удивилась Таша. — Предполагалось, что он, как и Шаггат, утонул, верно?
— Повешен. Чедфеллоу был молодым курсантом-медиком и присутствовал
при казни. Ты не доверяешь ему, Таша, и я не советую тебе игнорировать свои
подозрения. Но трудно лгать магу, особенно если этот маг — Рамачни, сын
Рамадрака, Призыватель Дафвни, Страж Селка. Чедфеллоу знает, что лучше и не
пытаться.
— Зато нетрудно солгать остальным из нас, — сказала Таша. — Эти ужасные
люди, эти заговорщики, кто они, кроме Роуза?
— Верноподданные короны, — сказал Фелтруп. — Например, Дрелларек-Горлорез. А также Ускинс и Свеллоуз, лучшие люди Роуза. И леди Оггоск, его
провидица.
223
-
224-
— Но ни один из них не является вдохновителем заговора, — задумчиво
сказал Рамачни. — И, думаю, сам Роуз тоже. Ваш император часто находил его
полезным, но ни разу заслуживающим доверия. Нет, среди нас должен быть еще
один заговорщик, не говоря уже о чародее.
— А если в этом замешаны все офицеры корабля? — спросила Таша.
— По крайней мере, один — нет, — сказал Рамачни. — Мистер Фиффенгурт
чист сердцем. Может быть, слишком чист, чтобы видеть зло вокруг себя.
— Пазелу он тоже понравился, — сказала Таша. — И, если подумать, Фейерверк Фрикс кажется слишком простым, чтобы быть плохим.
— Не доверяй наружности, — сказал Рамачни. — Некоторые заговорщики
действительно выглядят милыми.
— Сирарис! — сказала Таша. — Она часть этого, не так ли?
— Если это так, тебе будет нелегко это доказать, — серьезно сказал Рамачни.
— Помни, что у нее в руках сердце твоего отца. И, возможно, больше, чем его
сердце: он очень болен и может не пережить шока, если она действительно предала
его.
— Если он не болен только потому, что она предает его, — сказала Таша, сжимая кулаки.
— Какие негодяи! — пискнул Фелтруп. — Они готовились годами, а у нас
всего несколько дней! Как мы можем с ними бороться?
— Не мечами, — сказал Рамачни. — По крайней мере, до тех пор, пока к нам
не вернется Герцил.
— Тогда тактикой, — сказала Таша.
Крыса, норка и мастиффы посмотрели на нее.
— Ты назвал это заговором, — сказала она. — Что ж, мы собираемся
подготовить свой собственный маленький заговор. — Она встала и принялась
