— На каком побережье, мистер Драффл, сэр? — спросил Пазел.
— Подожди и увидишь, мое сердце Чересте! И не говори с набитым ртом.
Пазел и Нипс прислонились к спасательной шлюпке, продолжая жевать. На
полный желудок побег казался более возможным — но только чуть-чуть. Они
смотрели на бурный Нелу Перен, — Какое-Угодно-но-не-Спокойное море. По
правому борту виднелось темное пятно гор. Материк, всего в двух или трех лигах
отсюда, но с таким же успехом он мог бы быть на луне.
— Мы никуда не уйдем, пока длится такая погода, — сказал Нипс.
Пазел кивнул:
— И она снова станет хуже, разве ты не чувствуешь?
— Чувствую, — сказал Нипс. — Хуже, чем когда-либо, я бы предположил.
Может быть, назревает настоящий шторм.
— Есть и другая проблема, — продолжал Пазел. — Куда бежать? Наверняка
мы знаем, только то, что «
— Мы направляемся на запад, — сказал Нипс, — поэтому, мне кажется, эти
горы могут быть частью Ипулии. Но Ипулия — страна озер. Ее называют Голубым
Королевством, в конце концов.
— Может быть, там есть и горы, — сказал Пазел. — Или, может быть, мы уже
к западу от Ипулии, и этот хребет — часть Трот Чересте. Тогда это Ормаэл, Нипс.
260
-
261-
Мой дом — или то, что от него осталось.
— Разве ты не говорил, что Ормаэл находится всего в дне пути от Симджи?
— Меньше, — сказал Пазел. — Но, даже если мы высадимся в Ормаэле и
каким-то образом сбежим от этих психов, кто перевезет нас через пролив в
Симджу? Мы больше не смолбои. Симджа может находиться за пределами
империи, но она по-прежнему использует Кодекс Мореплавания. Все Бескоронные
Государства используют.
— В Ормаэле никто не узнает, что мы не смолбои.
— Да ну? Насколько я знаю Ускинса, первым делом он отправится в
Регистратуру Мальчиков. Мы, наверняка, уже в черном списке.
— Этот скунс! — сказал Нипс. — Как бы я хотел, чтобы его сожрал авгронг.
Вскоре ветер снова усилился. Они еще немного поговорили, но волны все
время росли, и их маленькое убежище регулярно обдавало брызгами. Другие
мальчики жались как можно дальше от бортов, на их лицах было выражение
отчаяния.
С наступлением темноты Драффл приковал их цепями к поручням. Мальчики
сами попросили цепь, потому что море к этому времени неуклонно перекатывалось
через нос, и существовала реальная опасность быть смытым за борт. Пазел и Нипс
отказались от цепи (это было сопряжено с риском другого рода), но они сцепились
локтями с другими мальчиками с подветренной стороны бака. Погружаясь и
вспахивая волны, корабль продолжал истерически бежать на запад.
Говорить стало невозможно. Промокшие и замерзшие, они наблюдали, как
команда борется со штормом. Зубы Пазела стучали, а ноги стали бледно-голубыми.
И все же каким-то образом он соскользнул в жалкий сон. Ему снилось, что он сам
стал угрем, плывущим на огромной скорости вокруг белой башни — та
поднималась со дна моря, пронзала волны и уходила далеко в небо. Вокруг него
копошились рыбы со светящимися телами, фиолетовыми глазами, похожими на
драгоценные камни, и острыми зубами. В башне были затопленные окна и даже
дверь, все еще плотно закрытая под тяжестью океана. Затем раздался вой банши, и
Пазел проснулся.
Мальчики вскакивали — только для того, чтобы снова упасть, когда «Рупин»
тошнотворно накренился на левый борт.
— Марсель! — крикнул кто-то. — Марсель лопнул пополам!
Пазел нащупал опору для рук, пытаясь разобраться в хаосе, охватившем его
чувства. Должно быть, прошло несколько часов. Ночь была черной, ветер яростным
— и что-то ужасное лежало прямо по курсу.
Он не знал, откуда ему это известно. Вокруг корабля сгустилась тьма.
Разорванный холст хлопал над их головами со звуком, похожим на топот копыт.
Ветер, волны и гром заглушали крики людей.
Сверкнула молния. На мгновение мир озарился безумно ярким светом, и
пятьдесят моряков закричали, как младенцы: прямо перед ними и невероятно
близко возвышалась скала.
261
-
262-
потом корабль ударился.
Но это была не скала, а дождь, чудовищный фронт дождя, который разбился о
бушприт, как огромная стеклянная стена. Все были ослеплены. Мальчики обнимали
поручни, цепь, друг друга. Где-то капитан кричал: «На ванты! Вверх! Вверх!» В
следующей вспышке можно было увидеть людей, уже на полпути к марса-рее, с
топорами, заткнутыми за пояс, чтобы срезать разорванный холст. Было ужасно
видеть их, едва держащихся на прогнивших веревках — их хлестал такой сильный
дождь, что казалось, за ними тянутся сосульки.
Форштаг лопнул, как гигантская тетива лука. Мачта накренилась, матрос
закричал, и при следующем ударе молнии Пазел увидел, как он падает в море, размахивая руками. Тьма поглотила его.
Все мальчики потеряли голову от страха. Некоторые плакали, другие кричали, чтобы Драффл отпер их, пока они не утонули. И Пазел знал, что они утонут, если
