Заговор Красного Волка полностью

Будучи пробужденным животным, сокол не испытывал страха перед городами, свойственного его диким собратьям. И все же он не мог игнорировать их

опасности.

Мужчины стреляли из лука, мальчики бросали камни. Таким образом, сокол

всегда летел одним и тем же курсом к окну своего хозяина: вверх по реке Оол, мимо грузовых причалов в устье, где швартовались корабли со всего Алифроса, мимо мраморных особняков и парка королевы, металлургического завода, где

изготавливали пушки для флота, дома для ветеранов, искалеченных пушечным

огнем, пока, наконец, не достиг мрачного каменного комплекса на берегу реки.

Путешественники по Оолу по ошибке принимали это место за тюрьму; на

самом деле это была академия для девочек. Несчастные существа, запертые в этих

стенах, знали сокола по виду. Одна из них — светловолосая девушка, которая

любила сидеть в одиночестве у сом-аквариумов, — сейчас смотрела на него снизу

вверх. Эта слишком умна. Она наблюдала за ним с пониманием, от которого птице

стало не по себе — словно знала его поручение или имя хозяина. Но это не имело

значения. Она была под присмотром Сестер и никогда не осмелилась бы бросить

камень.

Дальний край территории академии касался стены вокруг Мол Этега, священной горы. Этег уже давно был поглощен городом, но древние сосны, покрывающие его склоны, не изменились со времен Янтарных Королей, когда

Этерхорд был просто скоплением хижин на краю безграничного леса. Сегодня Этег

находился под прямой защитой Его Превосходительства императора. Наказания за

нанесение вреда деревьям были настолько суровыми, что матери запрещали своим

детям играть с сосновыми шишками, которые падали за стеной. Сокол любил этот

лес, пожирал его кроликов и змей, дремал на его солнечных ветвях.

Но не сейчас. Он взлетел на гору, вне себя от изнеможения, возвещая о своем

прибытии отрывистыми криками. Появились скалы и одинокое озеро, за которым, на сломанной вершине, высилась огромная мокрая громада замка Мааг. Самое

старое сооружение в Этерхорде, Мааг, было родовым домом правящей семьи, более

темным и уединенным местом, чем пятиглавая резиденция империи в городе внизу.

Там император ошеломлял своих подданных роскошью: корона из рубинов, трон, вырезанный из цельного бледно-фиолетового кристалла. Здесь пара украшенных

драгоценностями наложниц била жуков на террасе, старый садовник сгребал

лепестки сирени в кучи, а по сырой земле королева-мать выгуливала на цепи белую

свинью.

Над всеми ними, в Погодной башне, распахнулись ставни. Сандор Отт, начальник разведки империи, высунул из окна руку в перчатке. Он был старым, довольно невысоким человеком, но его тело осталось стройным и сильным. Отт с

нетерпением наблюдал за приближением птицы. Под перчаткой кожа его руки была

покрыта переплетением шрамов.

Сокол приземлился, отдавая последние силы. Старик что-то проворковал ему и

29

-

30-

погладил по спине:

— Ниривиэль, мой воин! Ты отдохнешь и поешь с моей собственной тарелки

сегодня вечером! Но какие новости, прекраснейший сокол? Скажи мне, сейчас же!

В зале башни, затаив дыхание, сгрудилась группа молодежи. Всего шестеро: пропорционально сложенные и мускулистые, с настороженными глазами и

красивыми лицами. Некоторые были одеты в плотный шелк, другие — в рубашки

жакины из белоснежного хлопка, ставшие популярными после визита принца

Талтури. Все без оружия (в стенах замка только Отт имел такую привилегию), но у

большинства были шрамы. Один из них ухаживал за камином, когда прилетела

птица, и сейчас стоял, разинув рот, с забытой кочергой в руке. На самом деле, никто и пальцем не пошевелил, когда Отт приблизил ухо к свирепому клюву. Эти

люди провели ночь, холодную и угрюмую, не веря, что прилетит какая-нибудь

птица; они бы посмеялись над старым воином, если бы посмели. Но вот она сидит

здесь. Окажется ли правдой остальная часть его рассказа? Заговорит ли дикое

существо здесь, среди них?

Нет, не заговорил: голос Ниривиэля был всего лишь пронзительным свистом, таким же, как у любой хищной птицы. Но Сандор Отт слушал неподвижно, так что

они сделали то же самое. Птица издала более длинную трель, а затем смешно

подпрыгнула

на

руке

мастера-шпиона,

как

будто

пытаясь

что-то

продемонстрировать.

Отт глубоко вздохнул. Затем он поднес птицу к ее насесту, все время шепча и

поглаживая ее. Как только сокол устроился, Отт повернулся, чтобы посмотреть на

них, его лицо было взволнованным; он медленно стянул перчатку. Обнаженные

пальцы один раз согнулись, затем сжались в кулак.

— Роуз найден, — сказал он.

Внезапно в комнате стало так тихо, что они могли слышать, как пузырится сок

из соснового полена в камине. Мужчины украдкой посмотрели друг другу в глаза.

Отт заметил эти взгляды и повысил голос почти до крика.

— Вы слышите? Нилус Ротби Роуз найден! В Соррофране, только что из