теперь сделайте честь своим именам и следуйте за мной.
Они, неохотно, пошли за ним. Трап был длинным и крутым, и их шаги гулко
отдавались, как будто они пересекали подъемный мост через какой-то темный ров.
Над ними, на палубе, раздавались крики и смех. Сердце бешено колотилось, Пазел
посмотрел на иллюминаторы «
орудийные порты (сколько их на одной палубе? Он сбился со счета на
шестидесяти), алый поручень, уходящий вдаль, как забор вокруг поместья лорда, ванты, соединяющие мачты где-то в небе.
Все выше и выше. На эскутеоне, чугунной табличке с названием, сияло имя
корабля, написанное золотыми буквами высотой в три фута. Ниже, гораздо более
мелкими буквами, шла другая надпись. Пазел прикрыл глаза ладонью и начал
читать:
Фиффенгурт, поднимавшийся прямо перед ним, остановился как вкопанный.
Идущие мальчишки тоже остановились в некотором замешательстве.
Квартирмейстер уставился на Пазела.
— Где ты это слышал, детеныш?
Только тогда Пазел понял, что произнес эти слова вслух. Он перевел взгляд с
таблички на Фиффенгурта и обратно.
— Я... я просто...
А потом это случилось. Слова надписи, которые он прочитал легко и
совершенно не задумываясь, изменились у него на глазах. Они размягчились, как
воск, закружились и, наконец, приняли новую и определенную форму:
-
77-
Пазел был так встревожен, что чуть не споткнулся. Название корабля все еще
было написано на арквали, но под ним шла новая надпись — нет, та же самая! — но
на языке, которого Пазел никогда не видел.
Вот оно: пульсация в затылке, похожая на мурлыканье какого-то
проснувшегося животного. Пазел уставился на странные буквы. Он не знал
названия этого языка, но мог прочесть текст. Внезапно, совершенно. И в порыве
ярости он понял, что сделал Чедфеллоу.
Фиффенгурт устремил свой здоровый глаз на Пазела.
— Я знаю, где это написано, умная кожа, — сказал он. — Но ты только что
произнес текст Благословения на арквали.
— Неужели?
— Ты, черт тебя побери, прекрасно знаешь, что произнес! Вполне подходяще
для двора. Кто перевел для тебя Благословение?
— Я... я, должно быть, кого-то подслушал, — сказал Пазел. — Возможно, на
моем старом корабле.
— Имя?
— «
— Твое имя, балда!
— Пазел Паткендл, сэр!
— Хммм, — сказал Фиффенгурт. — Ну, ребята, мистер Паткендл только что
произнес Благословение Строителя. На всех старых кораблях они есть, какой-нибудь вздор, произнесенный магом или провидцем, или Рин знает кем, еще до
того, как корабль коснулся моря. Не все из них звучат как благословения, как вы
только что слышали. Некоторые из них являются дурными предзнаменованиями, пророчествами — и даже проклятиями против тех, кто может причинить вред
кораблю. Никто точно не знает, что имели в виду строители
слушайте внимательно: мы не произносим эти слова на борту. Это плохая примета, и капитан Роуз этого не потерпит.
Он погрозил пальцем Пазелу. Затем одарил еще одной из своих
дезориентирующих улыбок через плечо, и продолжил подъем.
Глава 8. ДАР
У Пазела перехватило дыхание. Животное в его сознании просыпалось, потягивалось, выпускало когти. Он не знал, что это было и почему оно жило в
пещере между его ушами, но он знал, что оно с ним делало. Оно давало ему язык. И
77
-
78-
забирало язык.
Во всем была виновата его мать, Сутиния. Это произошло дома, в Ормаэле, всего за несколько месяцев до вторжения арквали. Зима разразилась бурями, а в
такую погоду Сутиния становилась самой странной и неприятной женщиной. Она
поссорилась с Чедфеллоу, который пришел пообедать и застал Пазела и Неду
жующими прошлогоднюю сморщенную картошку: Сутиния была слишком
взвинчена, чтобы пойти на рынок. Временами она казалась почти сумасшедшей. Во
время грозы она взбиралась на крышу и стояла, раскинув руки, хотя Чедфеллоу
клялся, что это может спровоцировать молнию. В ту ночь, когда она ругалась с
Чедфеллоу, Пазел лежал без сна, прислушиваясь, но даже в своей ярости взрослые
