Заговор Красного Волка полностью

замуж за человека, поклоняющегося гробам! Напечатай это!

Репортер понизил голос, нервно поглядывая на Эберзама Исика:

— Человек в вашем саду, которого убили. Кем он был? Что он вам сказал?

Отец рассердился бы на меня за то, что я заговорила, подумала Таша. Это

был стимул.

— У него не было возможности много сказать, прежде чем его убили.

Чистая правда: дикий, выглядевший голодным мужчина поднялся из ямы с

пеплом в углу сада и бросился на нее, как закопченный призрак. Джорл рванулся к

бродяге прежде, чем тот пробежал полпути до нее. Был рассвет. Таша, вставшая с

кровати после трех бессонных ночей, прошедших с тех пор, как Исик объявил об ее

помолвке, только что вышла во двор, протирая глаза. Всего на мгновение она

увидела бегущего мужчину, его глаза, устремленные на нее с огнем убийства или

экстатической молитвы: в следующее он упал под рычащий валун собаки. Вместо

страха — жалость: Джорл держал во рту всю чернобородую глотку этого человека.

Таша знала, что он не убьет, если мужчина не вытащит нож — ее собаки были

очень хорошо обучены. Как и она — Герцил научил ее тоймельской борьбе. И она

заплатила за обучение тысячей синяков. Она не хотела терять это мгновение, ни

одно мгновение, из-за паралича удивления. Она бросилась вперед и схватила

мужчину за волосы рукой.

— Он был иностранцем, м'леди? — спросил мужчина из «Моряка».

В этом не было никаких сомнений. Он посмотрел на нее и прокричал что-то на

языке, которого она никогда не слышала. Он был не в себе — от страха, а не от

выпивки. В его дыхании не было и намека на алкоголь.

— Да, иностранцем, — сказала она. — А теперь вам лучше уйти.

— Что он сказал перед тем, как его застрелили?

Она посмотрела на репортера, но увидела только покрытое пеплом лицо. Одни

и те же слова, снова и снова. Ее имя и...

— Мигра крор, мигра крор, — пробормотала она вслух.

— Что это значит? — спросил репортер.

Она задавалась тем же вопросом.

— Говори на арквали! — умоляла она. Несмотря на рычание мастифов (Сьюзи

прибыла и присоединилась к драке), испуганный мужчина все же сумел

подчиниться.

— Смерть, это смерть, смерть! — прохрипел он на ломаном арквали. — Ваша, 107

-

108-

наша, все люди вместе!

— Смерть? Чья смерть? Как?

— Мигра крор...

— Что это такое, во им всего святого?

Но другой голос положил конец всему этому: Сирарис на балконе в саду

закричала:

— Убейте его! Стреляйте в него, сейчас же!

И кто-то подчинился. Стрела вылетела из садовой стены и, с аккуратностью

портновского стежка, вонзилась в сердце мужчины в дюйме от лапы Джорла.

Взгляд Таши метнулся назад по траектории полета: тень среди дубовых листьев, человек, прыгающий во двор соседа. Десять минут спустя констебли унесли тело

прочь.

Был ли тот призрачный стрелок одним из этих больших потных воинов позади

нее — почетного караула, на котором настоял император? Она может никогда этого

не узнать. Хуже того, она никогда не узнает, кем был этот незнакомец, человек, который пожертвовал своей жизнью ради возможности поговорить с ней. Она

только знала, что ее отец ошибался: этот человек был гораздо большим, чем

обычным бродягой.

Она уже шагнула на трап, оставив расстроенного репортера прыгать внизу.

Повинуясь импульсу, она повернулась к нему и сказала:

— Если все пойдет не так — если с нами случится что-то ужасное, — спросите

Мать-Запретительницу школы Лорг о том, что такое мигра крор.

На палубе мрачный капитан Роуз поклонился послу и леди Сирарис, его рыжая

борода и синие ленты Торговой службы развевались на ветру. Старшие офицеры

« Чатранда» выстроились в шеренгу позади него, выпрямившись, как шомпол.

Таша предположила, что от толчка они упадут, как кегли.

Вслед за почетным гостем на борт поднялись пассажиры первого класса. Их

было около двух дюжин: семьи, направляющиеся на запад, в Бескоронные

Государства, ради удовольствия или выгоды, мужчины в морских фуражках и

сшитых на заказ кителях, женщины в летних платьях, дети, скачущие вокруг них, как привязанные бесы. Племянница леди Лападолмы Паку́, прелестная, с

миндалевидными глазами, в аккуратной, застегнутой на все пуговицы одежде для

верховой езды (« Где твой пони, милая? » — весело позвал кто-то). За ней по пятам

шел худой мужчина в белых перчатках, с прилизанной челкой и ручным ленивцем, цепляющимся за его шею, как волосатый ребенок. Лацло, продавец животных, который намеревался продолжить свое преследование Паку́ наряду с торговлей

дикими животными в течение нескольких месяцев. Его взволнованную болтовню о

снежных жаворонках и моржовых шкурах слушал мистер Кет, торговец мылом, недавно сошедший с маленького корабля под названием « Эниэль». Он никогда не