перебивал Лацло, только тихо посмеивался, положив руку на свой рваный шарф.
Оставив офицерам приветствовать благородных дам и джентльменов, капитан
Роуз исчез внизу с Исиком и Сирарис. Мистер Ускинс, которого всегда впечатляли
108
-
109-
богатство и «хорошее воспитание», жал мужчинам руки, словно качал помпу.
Боцман, невысокий, грузный, сгорбленный мужчина по имени Свеллоуз, ухмылялся и кружил вокруг дам в подобострастном танце. Мистер Теггац
предложил булочки.
Пассажиры не торопились, восхищаясь своим первым взглядом на верхнюю
палубу, в то время как шестьсот моряков молча ждали. Наконец последний
кружевной зонтик исчез внизу, команда расслабила плечи и вернулась к работе.
Теперь настала очередь подниматься на борт слуг. Они превосходили своих хозяев
численностью раза в два, но двигались заметно быстрее. У них не было времени
бездельничать, потому что, помимо собственных маленьких чемоданов, они несли
охапки любимых туфель своих хозяев, плащей или бутылок с ликером (слишком
дорогих, чтобы их клали в ящики), тащили их собак, в некоторых случаях несли
спеленутых младенцев. Среди них был и Герцил с Джорлом и Сьюзит, жалобно
скулящие из-за разлуки с Ташей, но все еще вдохновляющие других слуг держаться
на почтительном расстоянии.
Портовые грузчики, следующие. Надо было поднять последние припасы: пиво, соль, порох, запасные цепи и снасти, медицинскую пилу для доктора Рейна. Надо
было погрузить и все товары, которые торговцы надеялись продать на западе: обувь, сукно и ситец. И, конечно же, животных Лацло: белых попугаев ара и птиц-носорогов, пестрых гусей, шестиногих летучих мышей, зеленых Уллупридских
обезьян. Восемь человек подняли свинью из Красной Реки, которая ревела и била
клыками по клетке. Штабеля ящиков поменьше были слишком темными и
тесными, чтобы можно было разглядеть содержимое.
Многие гости первого класса переезжали, а не путешествовали, и их тысяча-и-одна вещь были внесены по трапу следующими или подняты грузовым краном.
Наиболее важными из них были личные вещи посла. Всю старую или ценную
мебель запечатали в гигантские ящики: письменный стол Эберзама Исика, шкаф
Сирарис, детскую колыбель Таши и огромную кровать с балдахином, где старик
проводил как можно больше времени со своей консорт.
Ящики были набиты кедровой стружкой, затем плотно заколочены гвоздями, как гробы, а стыки промазаны мастикой: хорошая защита от сырости, но совсем не
от икшель. Прошлой ночью три сотни совершили набег на ящик с кроватью, с
более чем хирургической аккуратностью пропилили дыру, пролезли внутрь и
приклеили круглую деревянную пробку на место так идеально, что даже
привередливый дворецкий не почувствовал ничего плохого. Перед рассветом ящик
был уже пронизан воздушными отверстиями размером меньше блохи, и Талаг
Таммарук ап Исхрчр, организатор нападения на Великий Корабль, улегся в центре
кровати посла и заснул.
Люди на причале не обратили никакого внимания на то, как половину
населения Иксфир-хауса спустили в трюм. Груз их не интересовал, если только он
не был явно бесценным, или не брыкался и не фыркал, как животные мистера
Лацло. С наступлением утра зеваки начали бродить по площади, покупая жареные
109
-
110-
водоросли или морские гребешки на тележках, приветствуя друзей. Но они не
спускали глаз с «
подтащили железный турникет к подножию трапа, все бросились назад, чтобы
посмотреть.
Турникет был выкрашен в огненно-красный цвет. У него были вращающиеся
лопасти, которые позволяли только одному человеку одновременно подниматься на
трап и могли быть заблокированы поворотом ключа. Когда представители
компании протестировали устройство, они кивнули Фиффенгурту, стоявшему на
палубе. Квартирмейстер окликнул матроса на грот-мачте. Моряк, в свою очередь, снял с головы желтый платок и высоко им взмахнул.
Почти в миле вниз по набережной примостился большой низкий склад, невидимый из великолепной императорской крепости. Двое людей Компании, стоявших у тяжелой двери, увидели платок и подняли плечами засов. Дверь широко
распахнулась. И из черной пасти здания хлынула толпа.
Их было шестьсот человек, нагруженных мешками, узлами, ящиками и детьми, некоторые босые, многие в лохмотьях. Но они бежали, время от времени роняя
сосиску или пакет с галетами, никогда не останавливаясь, потому что какая польза
от запасной еды, если ты не добрался до борта? Это были пассажиры низшего
класса — третьего. Среди них были ипулианцы и утурфанцы, возвращавшиеся с
сезонов работы на швейных фабриках Этерхорда — часто не ставшие богаче, всегда более потрепанные, чем пришли. Разношерстная группа. Крестьяне из
сухого Восточного Арквала, надеющиеся добраться до Урнсфича до сбора чая.
