Заговор Красного Волка полностью

— Ты слишком много беспокоишься, — сказала Таша. — Я могу справиться с

Сирарис. Я сказала ей, что отрежу себе волосы и выплюну сапворт на свадьбе, если

она тебя потревожит. Не то чтобы будет какая-то свадьба, но, возможно, тебе

лучше никому не говорить, что я это сказала. В любом случае, я сомневаюсь, что

она смогла бы разбудить тебя после того, как ты проглотил весь этот кепперский

джин. Ты знаешь, что ползает по этому кораблю?

— М-м-м-леди?

— Крысы! — радостно сообщила Таша. — Я видела крысу на нижней

орудийной палубе. Ты не поверишь, но я слышала, как прошлой ночью одна из них

ползла под этими самыми половицами. Должно быть, это была умная крыса, потому что она притихла, когда я успокоила своих собак. Ты боишься крыс?

— Нет.

— Они кусают смолбоев?

— Да.

— Что же тогда случилось с твоими родителями? Они мертвы?

Для Пазела было очень необычно не находить слов, и ему было очень неловко.

В своей жизни он не был наедине ни с одной девушкой, кроме своей сестры, и

141

-

142-

редко встречал кого-нибудь, кто разговаривал бы так долго и весело, как Таша. Его

также сводила с ума собственная робость перед ней. Она была красивой и важной

персоной; означало ли это, что она была умнее его? Он сглотнул. Затем он по-школьному сложил руки за спиной.

— Ваши вопросы, леди Таша, — сказал он, — нескромны.

То, что он сложил руки за спиной, оказалось ошибкой: он мог бы использовать

их, чтобы защищаться. Вместо этого он снова оказался на спине, а Таша сидела на

нем верхом, била его по щекам и изливала поток оскорблений:

— Нескромно! Он вбегает, визжа, как... играть в чертовой грязи… Я тебе

покажу, кто учится быть женой!

Вот такими и нашел их Герцил: краснолицые и перепутанные, Джорл выл в

потолок, а Сьюзит изо всех сил старалась проглотить правую ногу Пазела. Разняв

их и убедив Сьюзит разжать челюсти, высокий мужчина рассмеялся:

— Так приятно видеть, что тебе стало лучше, парень! Но прибереги свои

навыки борьбы для других смолбоев: они гораздо менее опасны. Давай, вставай, нам нужно кое-что решить. Ты не представишь нас, Таша?

— Я ни за кого не выхожу замуж!

— На самом деле, — спокойно сказал Герцил, как будто никто только что не

орал во всю глотку, — я уже слышал о тебе, Паткендл. Доктор Чедфеллоу говорил, что ты — прирожденный ученый. Он говорил о тебе много лет, но я никогда не

думал, что, благодаря его усилиям, мы все вместе отправимся на « Чатранде».

— Он друг доктора Чедфеллоу? — недоверчиво спросила Таша.

— Нет, — сказал Пазел. — Больше нет.

— Не осуждай Игнуса Чедфеллоу за нацию, в которой он родился, — сказал

Герцил. — Настоящая дружба — это не то, что дается легко, и ее не следует легко

отбрасывать.

— Скажите это ему, — возразил Пазел.

— У тебя острый язык, — сказал Герцил, — но я почти ничего не знаю о тебе.

Сделай мне одолжение. Теперь, когда я спас тебя и от Таши, и от твоих товарищей

по кораблю, расскажи мне, что с тобой не так.

Пазел посмотрел в добрые, но пронзительные серые глаза. Его увертки не

обманули Ташу, так что с этим человеком у него не было никаких шансов. Итак, во

второй раз за десять дней, он сделал то, что давно поклялся никогда не делать: рассказал незнакомым людям о своем Даре.

— Или о проклятии, как вы говорите, — добавил он. — Я всегда представлял

себе — из историй в книгах и рассказов мамы — что магия будет ощущаться как

удар грома. На самом деле она больше похожа на простуду. Знаете, когда

начинается лихорадка, тебе кажется, что какая-то армия проникает в голову через

уши и сжигает внутренности, по одному за раз? Ну, в моем случае это хорошая

армия, поначалу. Если мне нужно говорить на авгронга, Дар дает мне авгронга.

Если я посмотрю на эскутеон « Чатранда», он скажет мне, что я читаю. И я никогда

не забываю, даже после припадков.

142

-

143-

— Сколько языков ты выучил таким образом? — спросила Таша, все еще

сердито глядя на Пазела.

— Двадцать.

Она скептически улыбнулась — неужели она думала, что он шутит? — а затем

спросила его об его возрасте на опалтике, который Дочери Лорга изучают как еще

один способ скоротать годы до замужества. Когда Пазел ответил мгновенно, она

попробовала нечто гораздо более сложное: детский стишок с Уллупридов, которому ее научила много лет назад Сирарис. Еще до того, как все закончилось, она знала, что он понял, потому что выглядел еще более взволнованным и

смущенным. Рифма была « Мой дорогой моряк».

— Если бы только мы могли показать его Рамачни, — сказала Таша. Она

взглянула на часы на туалетном столике. Затем ее глаза расширились. — Герцил!

Они открыты!

Герцил тоже не обратил внимания на циферблат часов:

— Значит, он на борту! Ты видел его, Паткендл?

— Он выглядит как норка, — услужливо добавила Таша.

Пазел вздрогнул:

— Тогда я не спал. Вы хотите сказать, что он — разбуженное животное?

Настоящее? И он принадлежит вам?