Заговор Красного Волка полностью

— Никто не владеет разбуженным зверем, — строго сказал Герцил, — разве

что как рабовладелец.

— На самом деле он не норка, — сказала Таша. — В своем мире он лысый

старик.

— Рамачни — нечто гораздо большее, — сказал Герцил, теперь слегка

улыбаясь.

— Конечно, — сказала Таша. — Рамачни — великий маг, и он посещал меня в

течение многих лет, проползая через мои часы.

Пазел перевел взгляд с девушки на мужчину, на часы и обратно.

— Взгляни, — сказал Герцил. — Но ни к чему не прикасайся и не издавай ни

звука.

Таша осторожно взялась за лунный циферблат часов и широко открыла его. А

за ним был туннель.

По крайней мере, на ум пришло именно слово туннель, хотя труба, возможно, было бы точнее. Пазел посмотрел, моргнул, посмотрел снова и обнаружил, что не

может оторвать глаз. Он, который жил с магией в крови, сегодня впервые увидел

магию своими глазами.

И что это было за зрелище! Туннель шириной всего в несколько дюймов

проходил прямо через часы и дальше — на сорок футов дальше — через стену и

соседнюю каюту, а также каюту за ней. Он должен был закончиться где-то в центре

столовой первого класса. Из его пасти потек холодный сквозняк, принеся с собой

привкус кедрового дыма и несколько песчинок темного песка, которые упали с

часов и рассыпались среди колец и браслетов Таши.

143

-

144-

Но в то же время туннеля не было. Пазел провел рукой за часами и ничего не

почувствовал, посмотрел и не увидел ничего, кроме простой стены каюты. Туннель

существовал только внутри часов.

А в дальнем его конце светилась комната. Она еле виднелась, резкая и

крошечная, словно ты смотришь в неправильный конец подзорной трубы: потрескивающий огонь в камине, табурет на трех ножках, книжная полка. Только

это и звук безрадостного ветра, который не дул вокруг «Чатранда».

Он выпрямился, разинув рот, и Таша вернула циферблат обратно.

— Обсерватория Рамачни. Вот как он называет это место.

— Где… где это?

— В горах другого мира.

— Его мира?

Таша кивнула.

— Я была там. В каком-то смысле. — Она рассмеялась. — Есть секретный

способ открыть часы, и они не думали, что я об этом знаю. Но однажды я

притворилась спящей и увидела, как Герцил это делал; на следующую ночь мне

захотелось поговорить с Рамачни перед сном и я сама открыл часы. Его не было

дома, но я оставила часы приоткрытыми. И в ту ночь я каким-то образом прошла по

туннелю и вошла в Обсерваторию. Я видела чудеса: спящую кошку, из носа

которой валил дым, книжную полку, которая превращалась в стену каждый раз, когда я протягивала руку, большой стеклянный дом, полный деревьев и цветов, горячий, как ничто другое, но построенный на снежном пике.

Внезапно среди цветов оказался Рамачни. Он выглядел вполне по-человечески.

Он предложил мне клубнику, и, когда я ее съела, он попросил меня прогуляться с

ним. Мы прошли через стеклянный дом и оказались в чем-то вроде темного сарая

для инструментов, очень холодного — пол был смесью снега и песка, — затем он

распахнул дальнюю дверь, и вокруг меня были пики, огромные замерзшие пики, а

воздух стал разреженным и ледяным. Мы вышли, и я поняла, что мы стоим на

самом краю обрыва. Так высоко, Пазел — я не могу даже начать рассказывать тебе, насколько это было высоко и страшно. Ветер завывал, а земля под моими ночными

носками была скользкой, как лед, но можно было видеть бесконечно, и вдалеке

среди облаков скользили существа крупнее китов. А потом он спросил, знаю ли я, где находится мой дом. Я расплакалась, но он засмеялся и закрыл мне глаза. Он

сказал, что туннель — не игрушка, и что я, возможно, смогу пройти по нему еще

два раза в жизни. Потом он убрал руку, и я вернулась в свою комнату в Этерхорде.

— У Таши самая захватывающая сон-жизнь, — улыбнулся Герцил.

— Это был не сон, — яростно сказала она. — Мои носки промокли насквозь!

— Но почему он навещает вас? — спросил Пазел. — Тебя, я имею в виду.

Короткое молчание: Таша посмотрела на Герцила.

— Они мне не скажут, — наконец сказала она.

— Все, что мне дано рассказать, я рассказываю, — сказал Герцил. —

Пожалуйтесь магу на его тайны, как только мы его найдем. Но сейчас, мальчик, я

144

-

145-

хотел бы еще немного проверить твой Дар.

Затем он задал Пазелу вопросы на толясском, талтурикском и нунфиртском

языках, и когда Пазел ответил по очереди на каждом, Таша рассмеялась от

восторга. Пазел невольно улыбнулся. Она была не единственной, у кого было что-то особенное в жизни.

— Есть еще кое-что, — сказал он. — Иногда я слышу лучше, чем обычно.

Просто голоса — и, если подумать, просто переведенные голоса. Если бы вы пошли

в соседнюю комнату и прошептали на арквали, я бы ничего не услышал, потому

что я выучил арквали до того, как моя мать произнесла заклинание. Но я бы

прекрасно расслышал, если бы вы говорили, скажем, на нилескчете...

Он замер.

Глаза Герцила сузились.