Заговор Красного Волка полностью

бы тогда произошло? Меня бы посадили в тюрьму, мою консорт отдали бы другому

мужчине, мою дочь — боги знают кому. И твой город все равно залили бы кровью.

На самом деле, чтобы посмотреть, как выполнена работа, Его Величество послал

бы одного из своих турахов, их генерала. Я сделал самое лучшее, что мог: убил не

всех и забрал Ормаэл для империи, раненым, но живым.

— Тела, сваленные в кучу на площади Дарли, не выглядели ранеными, —

пробормотал Пазел.

— Молчать! — рявкнул Герцил, когда у Исика от изумления отвисла челюсть.

Наставник Таши прыгнул вперед, чтобы схватить Пазела за руку. — Придержи

свой язык, негодяй! Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? Ваше

превосходительство, тысяча извинений! Я удалю его немедленно — или после его

нижайших извинений, если таково будет ваше желание.

Когда Герцил замолчал, Пазел увидел, что посол в ярости: лицо красное, рот

дрожит. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то осмеливался противоречить

ему? Прислонившись спиной к стене, Таша смотрела на него широко раскрытыми

глазами: хорошо это или плохо, но Пазел снова произвел на нее впечатление.

Исик потер виски обеими руками.

— Мне больше интересно знать, захочет ли сам мальчик извиниться, — сказал

он.

Пазел молча смотрел на него, вспоминая мух и запах крови. Герцил яростно

сжал его руку.

Пазел все еще колебался — а потом стало слишком поздно. Дверь во внешней

каюте с грохотом распахнулась, женщина ахнула, и там была Сирарис, прекрасная

и разъяренная, с горящими глазами.

— Что это? Эберзам, ты дрожишь! Ты совершенно обессилил!

— Я отлично себя чувствую, — сказал Исик, но его голос внезапно ослаб. —

Сирарис, где ты была?

— Готовлюсь к твоим ваннам в Трессеке. Садись! О, Герцил, что ты наделал?

149

-

150-

Уберите отсюда этого никудышного мальчишку!

— Его пригласила я, — сказала Таша. — И он не более никудышный, чем ты.

Консорт бросила на нее обжигающий взгляд:

— Разве ты недостаточно сделала? Будешь ли ты удовлетворена только тогда, когда твой отец рухнет на пол? Герцил, уведи его!

Герцил поклонился и грубо потащил Пазела из каюты. Пазел бросил лишь

мимолетный взгляд на внешнюю каюту: огромная, сверкающая комната, чей-то

китель, небрежно брошенный на синий диван, пара скрещенных мечей, укрепленных на стене, красные ленты, обвитые вокруг их ножен. Когда дверь

закрывалась, он повернулся и посмотрел на Ташу. Ее глаза все еще были

прикованы к нему.

— Великолепная работа, — яростно сказал Герцил. — За десять минут ты

умудрился довести Ташу до крика, ее отец тебя возненавидел, а ее наставник

оказался колоссальным дураком.

— Прошу прощения, — сказал Пазел, — но ты не знаешь, как это выглядело.

— И ты не знаешь трагедий, случившихся моей жизни, ни в ее, ни в жизни

сотен людей на этом корабле! Делает ли это твою вспышку гнева хоть немного

мудрее? Это вопрос не чувств, а самоконтроля!

— Значит, я должен был ему соврать? Или поблагодарить?

— Тебе следовало придержать язык. Думай, мальчик! Твой отец стал

мзитрини! Если кто-нибудь и сможет помочь тебе воссоединиться с ним, так это

Эберзам Исик.

Пазел вздрогнул. Воссоединиться с отцом! Это никогда не казалось даже

отдаленно возможным. Но, если между империями установится мир, может

случиться почти все, что угодно. И хотя его отец этого не хотел, Пазел теперь

немного разбирался в парусном деле. В его голове закружились безумные надежды.

Они пересекли орудийную палубу, направляясь вперед. Матросы бормотали, когда Пазел проходил мимо: « Это он, тот сумасшедший, Мукетч. Разговаривает

так, словно в его кишках поселилось привидение».

— Помогут ли ванны отцу Таши? — спросил Пазел у Герцила.

Герцил посмотрел на него очень серьезно:

— Кто может сказать? Его болезнь весьма своеобразна; сейчас неподходящее

время для того, чтобы остаться без Игнуса Чедфеллоу. А теперь: если кто-нибудь

спросит, ты помогал Таше произносить ее обеты на мзитрини. И если ты сможешь

держаться подальше от неприятностей в течение нескольких дней, я, возможно, смогу превратить эту маленькую ложь в правду — то есть смогу устроить тебя

преподавать мзитрини Таше. Конечно, это означает проводить с ней час или два

каждый день.

Пазел остановился как вкопанный.

— В чем дело? — спросил Герцил. — Ты не хочешь?

Конечно, нет! мгновенно подумал Пазел. Но что-то заставило его придержать

язык. Он снова вспомнил о том, как она смотрела на него с крыши кареты в

150

-

151-

Этерхорде, снова почувствовал ее руку на своей руке. Она вступилась за меня

перед Сирарис. Почему?

— Роуз не даст мне свободного времени, чтобы я мог работать учителем, —

сказал он.

— Даст, если твой долг будет уплачен, — сказал Герцил.

Пазел уставился на него, разинув рот.

— Ты бы сделал это для меня? Правда?

Герцил рассмеялся: