— Свободной женщине опасно входить в такое место, — продолжил он. — Их могут взять на заметку работорговцы. Считается, что свободная женщина, которая заходит в такое место, ищет ошейника, и хочет почувствовать босыми ногами опилки, которыми посыпана сцена невольничьего аукциона. Иногда свободная женщина, ищущая острых ощущений, переодевается в рабыню, и даже надевает ошейник, чтобы войти в такое заведение.
— Насколько же надо быть смелой, — заметила я.
— Иногда, — хмыкнул мужчина, — это для них заканчивается другим ошейником, тем, от которого у них нет ключа.
— Я поняла, — понимающе улыбнулась я.
— Нет ничего сложного, — усмехнулся он, — вывезти женщину из города, раздетую, связанную, с кляпом во рту и в рабском мешке.
— Несомненно, — согласилась я.
Было уже темно, когда я подошла к рабскому столбу.
— Кто здесь? — услышала я шёпот Джейн.
— Это — я, Аллисон, — прошептала я в ответ. — Я принесла вам немного поесть.
Разглядеть рабынь в темноте я не могла, но девушки двигались, звенья цепей лязгали, и я могла ориентироваться на этот звук. Каждая из них была прикована к столбу за ошейник и за левую лодыжку. Можно сказать, что к ним применили двойные меры предосторожности, и даже тройные, поскольку на них надели ещё и кандалы с наручниками. Похоже, Леди Бина отнеслась к предупреждению работорговца со всей серьезностью.
— Мы уже съели ту кашу, которую нам положили в миски, — с горечью в голосе сказала Ева. — Мы ели на четвереньках, не пользуясь руками.
— Я принесла вам несколько маленьких медовых кексов, — шёпотом сообщила я, — из продуктовой телеги хозяев.
— Тебя же изобьют, — простонала Джейн.
— Не волнуйся, — успокоила её я. — Я взяла их с разрешения Леди Бины.
— Госпожи? — уточнила Джейн.
Как легко, подумала я, теперь это слово срывается с наших губ!
— Да, — подтвердила я. — Не берите в голову. Они остались от ужина. Никто не захотел их.
— Их что, выкинули? — спросила Джейн.
— Можно сказать и так, — пожала я плечами, — в некотором смысле.
— Но ведь, если в наших ртах найдут крошки, нас ждёт порка! — прошептала Джейн.
— Тогда я заберу их, — сказала я.
— Нет! — чуть не закричала Джейн. — Пожалуйста, не уноси!
— Нам не перепадало конфет уже несколько недель, — пожаловалась Ева.
— Думаю, вы не забыли, — вздохнула я, — как на Земле мы без усилий могли удовлетворить любое наше желание, стоило только захотеть.
Маленькие, скованные наручниками руки потянулись ко мне.
— Пожалуйста, Аллисон, — попросила Джейн.
— Пожалуйста, пожалуйста, Аллисон, — вторила ей Ева.
Я принесла им четыре маленьких медовых кекса, так что каждой досталось по два.
Девушки тут же, с негромкими стонами благодарности и удовольствия затолкали лакомства в свои рты.
— Спасибо, ох спасибо, Аллисон! — с придыханием благодарили меня они.
Как много могут значить для рабыни самые простые вещи, такие как конфета, доброе слово, расчёска, обрывок ткани.
Вдруг они испуганно отпрянули назад. Звякнули цепи. Мы внезапно оказались посреди пятна света направленного на нас фонаря.
— Что здесь происходит? — послышался голос охранника лагеря, по-видимому, совершавшего свой обход.
— Я принесла рабыням еду, Господин, — ответила я мужчине державшему фонарь в высоко поднятой руке и разглядывавшему нас.
— Еда включена в плату за использование столба, — сказал он.
— Это дополнительно, Господин, — объяснила я. — Завтра их должны повезти в Волтай.
— И что же там в Волтае есть такого, для чего могли понадобиться симпатичные рабыни? — поинтересовался охранник.
— Не знаю, Господин, — развела я руками.
Ева и Джейн стояли на коленях у столба, к которому были прикованы, склонив головы до земли. Я тоже, как и положено рабыне в присутствии свободного мужчины, опустилась на колени на том же самом месте, где меня застало появление охранника. Разве что я не опустила голову и была повёрнута лицом к фонарю, из-за которого я не могла видеть лица мужчины.
Фонарь он не отпускал.
— Поднимите головы, — приказал охранник прикованным рабыням, и те немедленно подчинились.
К столбу невольниц обычно приковывают раздетыми. Нагая рабыня сразу бросается в глаза. Это дополнительная мера, призванная ещё больше затруднить побег.
Я помнила Еву и Джейн по нашей жизни на Земле, по колледжу, по сообществу. Но здесь они были только гореанскими рабынями, голыми, прикованными цепями к столбу.
— Волтай, — вздохнул охранник. — Плохо. Ну что ж, очень жаль.
Он развернулся и ушёл.
— Завтра, вы получите новые туники и ошейники, — сообщила я рабыням. — Мы должны быть в одинаковых туниках и ошейниках.
— Ты в этом хорошо выставлена напоказ, — заметила Джейн.
— Вы будете выставлены точно так же, — заверила её я.
— Мисс Роулинсон замечательно всё устроила, не так ли? — всхлипнула Джейн, встряхивая свои цепи.
— Что верно, то верно, — не могла не признать я.
— Не позволяй им уводить нас в горы, — попросила Ева.
