— Вы познакомились со мной в Аре, — напомнила я. — И Вы не отказались от того, чтобы присматривать и управлять мною.
— Просто мне приятно иметь тебя своей поварихой, — усмехнулся мужчина, — и мне нравится надевать на тебя цепи и всё такое.
— Я поняла, — буркнула я. — Я слышала, что некоторые мужчины по каким-то причинам, смотрят на женщину как на свою рабыню, как на восхитительное, ни с чем не сравнимое рабское мясо, пригодное только для ошейника и предназначенное только для них, и они не будут знать покоя, пока она не окажется на цепи у их ног.
— А я слышал, — парировал он, — что некоторые женщины, по каким-то причинам, стоя на коленях и глядя на мужчину снизу вверх, сразу распознаёт в нём своего господина.
— Вон ещё одна красотка, — указал на другую паговую девку Астринакс.
— У неё, кстати, каштановые волосы, — отметила я.
— По крайней мере, — хмыкнул Десмонд, — у неё они длиннее пары хортов.
— Мои волосы отрастут, — проворчала я.
— Думаю, — пожал он плечами, — стоит попросить Леди Бину сбрить их ещё раз.
— Пожалуйста, не надо, Господин! — испугалась я.
— И Ты будешь почтительной, послушной, покорной, скромной, усердной, стремящейся услужить и всё такое, не так ли? — осведомился кузнец.
— Да, Господин! — поспешила заверить его я.
— Отличные тут девки, — вздохнул Астринакс.
— Превосходные, — согласился с ним тот, на чьём попечении я находилась.
— Правда мы так и не нашли никого, кто согласился бы присоединиться к нам, ни одного нового меча, — напомнил Лик.
— А таверны все такие как эта, Господин? — полюбопытствовала я у Астринакса, подозревая, что это далеко не так, и очевидно, не только по качеству девушек.
— Нет, — подтвердил он мои подозрения. — Здесь такие цены, что это место следовало бы сжечь дотла. В обычной таверне порция паги стоит бит-тарск, и девка, если Ты её захочешь, идёт в нагрузку к напитку. А здесь выпивка стоит целых пять бит-тарсков. Пять! И я подозреваю, что за девку надо платить отдельно.
— Нет, — сказал Лик. — Она входит в стоимость напитка.
— Но пять бит-тарсков! — возмущённо воскликнул Астринакс.
— Это через чур, — согласился Лик, по-видимому, решив не спорить.
В тот момент музыка резко стала громче и быстрее, звякнули колокольчики, вспыхнули лучи света, и под треск бус и восторженные крики посетителей в зале появилась танцовщица. Выйдя на подиум, она замерла в начальной позе танца, и я почувствовала, как в воздухе повисло напряжённое ожидание, услышала, как изменилось дыхание мужчин. А потом полилась мягкая, медленная музыка, и, обведя взглядом зал таверны, танцовщица, послушная мелодии владельцев, начала двигаться.
— Она точно рабыня? — полюбопытствовала я.
— Конечно, — ответил мне тот, кому было поручено присматривать за мной. — Возможно, ошейник трудно разглядеть под всеми этими бусами, но он там есть, стальной, запертый на замок и надёжный.
— Совсем как мой, — сказала я.
— Совершенно верно, — подтвердил он.
— Она такая красивая, — вздохнула я. — Такая нежная, женственная, просто экстремально женственная, такая уязвимая, настолько желанная для мужчин.
— Рабыня, — подытожил Лик.
— Это необыкновенно красиво, — не могла не признать я. — Как называется этот танец?
— Этот вид танца очень подходит для рабынь, не так ли? — спросил он.
— Да, — выдохнула я, увлечённо и с благоговением наблюдая за танцовщицей.
— Это рабский танец, — ответил Десмонд.
— Рабский танец, — шёпотом повторила я.
— Точно, — улыбнулся мужчина.
— Я видела что-то подобное, — сказала я, — на моей прежней планете, но я едва осмеливалась смотреть на такое.
— Этот танец говорил с тобой о том, что будоражило тебя, о том, чего Ты боялась, но чего жаждала. Он говорил с тобой о далёком или забытом мире, который, я подозреваю, был в тысячу раз реальнее того, который Ты знала. Он рассказывал тебе о том, что женщины для мужчин могли быть рабынями, и что мужчины могли смотреть на женщин как их владельцы.
— Да, — прошептала я, — но здесь всё это выглядит совершенно по-другому.
— Да, здесь многое выглядит иначе, — согласился мужчина, — но таков уж этот мир.
— Думаю, что знаю о каком танце или виде танца идёт речь, — сказал Астринакс. — В нём тоже есть свои нюансы, свои взлёты и падения, эмоции и дерзость, гордость и вызов, предчувствия и признания, страх и борьба, поражение и капитуляция, а в конце подчинение.
