— Ну вот мы и у фургона, — сообщил он и отпустил мои волосы, позволив мне выпрямить затёкшую спину. — Сходи туда, к краю площадки, чтобы я мог тебя видеть, и облегчись, а затем возвращайся сюда, пора надеть на тебя кандалы.
Немного погодя, он поднял меня, чтобы посадить в фургон.
В его руках чувствовала себя совсем маленькой. Господин Десмонд был очень сильным мужчиной. Я подняла голову к нему и спросила:
— Возможно, Господин хотел бы, как и другие, пробовать губы рабыни?
— Нет, — ответил мужчина.
— Но в Аре Вы это сделали, — напомнила я.
— Только за тем, чтобы установить, что Ты тщеславная, мелочная, никчёмная и, конечно, истинная рабская шлюха, — заявил он.
— Но, возможно, эта тщеславная, мелочная, никчёмная рабская шлюха представляет интерес для Господина, — предположила я.
— Возможно, — не стал отрицать Десмонд.
— Ну так поцелуйте меня! — предложила я.
— Нет.
— На мне туника, — заметила я.
— И что? — уточнил он.
— Мне кажется, Господин смущён, — улыбнулась я. — Возможно, это потому что он держит рабыню в своих руках.
— О-о? — протянул Десмонд, даже не пытаясь скрыть раздражения.
— В рабских фургонах кейджер обычно держат голыми, — напомнила я.
— Снимай свою тунику, — приказал он, ставя меня на ноги.
— Довольно трудно раздеться, — заметила я, — со связанными за спиной руками.
Десмонд развязал мои запястья, и я, выскользнув из туники, замерла перед ним, одетая только лунным светом.
— Возможно, Господину нравится гибкое тело тощей рабыни, — улыбнулась я, нисколько не сомневаясь в положительном ответе на своё предположение, ибо его подтверждали та диета и те упражнения, которые он мне назначил.
Астринакс, пару дней назад приказал мне, Джейн и Еве встать перед ним, и окинул оценивающим взглядом.
— Превосходно, — констатировал он, — три смазливых маленьких вуло полностью готовые к сцене торгов.
Что до нас, ты мы сильно сомневались, что где-то на Волтае найдётся какая-нибудь сцена для проведения аукциона.
— Все ли женщины вашего мира — рабские шлюхи? — поинтересовался Десмонд.
— Не уверена, что знаю ответ на этот вопрос, — сказала я.
— Но Ты точно, — усмехнулся он.
— На мне ошейник, — пожала я плечами.
— Ошейник не делает рабыню шлюхой, — заявил мужчина. — Он всего лишь высвобождает в ней шлюху.
— Я знаю, — буркнула я.
— Всё именно так, — заверил меня он.
— Мы же не хотим, чтобы нас избили плетью, — сказала я.
— Это — всего лишь оправдание, — отмахнулся Десмонд.
Как бы то ни было, но я не могла отрицать, что в ошейнике я чувствовала себя необычно свободной, удивительно освобождённой. А ещё я чувствовала, что он оказался на мне совершенно правильно! Это был словно знак, символ чего-то, что было внутри меня, помещённый снаружи, чтобы любой мог видеть нечто, что теперь было очевидно, нечто, что больше невозможно было отрицать.
— Ну вот, теперь я готова к кандалам, — сообщила я.
— Не совсем.
— Господин? — спросила я с вновь вспыхнувшей надеждой и шагнула к нему, встав близко, рабски близко. Мне казалось, что моё тело было охвачено огнём. Перед ним я чувствовала себя слабой, я чувствовала себя рабыней. Он мог доминировать надо мной взглядом, словом, жестом. Я чувствовала, что принадлежу ему. А в следующее мгновение, он резко повернул меня спиной к себе и, к моему испугу и разочарованию, опять связал мои запястья.
А затем я снова взлетела в воздух, легко поднятая его руками.
— Вы связали меня, — с укором сказала я.
— Поцелуй меня, — велел мужчина.
— О да, Господин! — почти простонала я.
— У тебя это хорошо получается, — похвалил он спустя некоторое время.
— Меня этому учили, — улыбнулась я, и наши губы снова встретились. — Купите меня, купите меня, Господин! Пожалуйста, купите меня!
— Только рабыни просят, чтобы их купили, — напомнил он.
— Да, Господин, — прошептала я. — Купите меня! Пожалуйста, купите меня!
Спустя некоторое время я снова была прикована к центральному стержню. Джейн и Ева, судя по мерному посапыванию, уже давно спали.
— Неужели Господин не развяжет меня? — спросила я.
— Нет, — шёпотом ответил Десмонд, и отвернулся, готовясь спрыгнуть с фургона.
Я отчаянно дёрнула связанными в запястьях руками. Каким он, оказывается, был монстром! А кто ещё оставил бы меня в таком положении, не просто голой и прикованной, но ещё и беспомощно связанной!
Но он был гореанином, а он знают, что можно делать с женщинами, с рабынями.
— А чем Господин занимался весь вечер? — решила я полюбопытствовать напоследок.
— Проверял, чем загружены вновь прибывшие фургоны, — неожиданно снизошёл он до ответа. — Вряд ли это можно назвать стандартным грузом, характерным для обычных перевозок. Там различные металлы, необычные металлы, какие-то сплавы, судя по всему, и я не могу похвастаться, что мне они известны, мотки проволоки, детали странных механизмов, незнакомые инструменты, ящики с трубками, вёдра с разнообразными порошками и много других вещей, упакованных и запечатанных так, что у меня не получилось их обследовать. Подозреваю, что Паузаний и его парни сами не представляют, что за груз их наняли перевозить.
— А у вас есть какие-нибудь идеи относительно этого? — поинтересовалась я.
