— Так, этот момент можно опустить. — Махает рукой Гошик. — Когда женщины начнутся?
— В общем, — делает паузу Костя, — прикрываюсь личным делом изо всех сил, пока на меня пялятся две тетки по габаритам больше, чем я сейчас с каменными лицами и ледяным тоном требуют, чтобы я снял трусы…
— Психологическая травма? — Серьезно уточняет Женя, и они с Игорем не выдерживают и смеются.
— Вот сволочи. — Беззлобно огрызается Костя, качая головой.
— Ты не отвлекайся. И… — Многозначительно умолкает Игорь.
— И. И давай мне все мои агрегаты мять холодными руками. Лучше всякого личного дела помогло. Там бы и от пачки Виагры после этого не встал. — Костик непроизвольно передергивает плечами, и Игорь заходится в приступе хохота.
— Узнаю Военкомат родимый. — Сквозь смех произносит он.
— Угу… он самый. И главное, прямо напротив окна. Первый этаж, народ по улице ходит, штор в помине нет и я тут, блин, шоу показываю.
— Могу с уверенностью сказать, что стесняться тебе было нечего. — Ободряюще хлопает его по колену Игорь. — Родина должна знать своих героев в лицо. И не только. — Добавляет он. — Или боялся, чтоб не сглазили юного и невинного?
Костя передразнивает его выражение лица и делает глоток из своего стакана. Уже вторая бутылка почти незаметно опустела за разговорами.
— Короче, ничего приятного от этих женщин не дождешься… Это я тогда понял точно.
— Ты как всегда прав, Костя. — Вдруг слегка отстраненно замечает Женя и на него устремляются две пары внимательных глаз. — Ты всегда отвратительно и раздражающе прав, знаешь? — Невесело хмыкает он и рассеянно обводит указательным пальцем ободок стакана.
— Женек, — осторожно начинает Костик, расценив кондицию друга, наконец подходящей к тому, чтобы задать свой вопрос, — так вы с Максом… расстались или..?
— А разве мы были вместе? — Философски вопросом на вопрос.
Злость и раздражение вспыхивают с новой силой, еще сильнее подпитываемые выпитым алкоголем. Женя не собирается выслушивать очередной поток обвинений от Макса в том, что он ущемляет его личное пространство, что он не держит своих обещаний, что он его достал. И уже не так важны причины и оправдания, как результат, к которому они пришли. Он делал все, что мог, чтобы Максу было с ним комфортно, но, очевидно, это было не то, чего ему хотелось и не то, что было ему нужно на самом деле. Ни одна из Жениных отчаянных попыток удержать его не сработали. Продолжать пытаться и дальше — бессмысленно.
— Я так и знал! — Припечатывает Костя. — А я тебе говорил, Гошик, что так и будет. — Поворачивается он к Игорю. — Все, проспорил ты свою задницу!
Женя на миг вскидывает глаза сначала на Костю, а потом на Игоря.
— Вы поспорили, что у нас с Максом ничего не получится друг на друга? — Слегка изумленно переспрашивает он. Ну, хоть кто-то, наконец, получит удовольствие от их с Максом финала. — Это так… по-дружески. — Чуть язвительно хмыкает. — Прости, Игорь. Спасибо за поддержку, конечно, но в таком случае, боюсь, ты и, правда, проспорил. Не получилось.
Женя делает еще один большой глоток, допивая содержимое своего стакана, и над столом повисает несколько секунд тишины. Стрелки часов незаметно перешагнули рубеж в четыре утра, двигаясь навстречу летнему рассвету.
Макс сонно вздрагивает и поднимает голову со сложенных рук. Он не заметил, как заснул сидя за кухонным столом. Со вздохом трет лицо и бросает сонный взгляд на мобильный телефон, лежащий рядом. Половина пятого утра. Почему Женя его не разбудил? Ответ становится очевидным, когда он, открыв дверь в спальню, понимает, что Жени просто не было дома. Тот не пришел ночевать. Максим несколько секунд смотрит на нетронутую постель, пока перед глазами проносятся обрывки воспоминаний вперемешку с эмоциями, которые вдруг сменяются спокойными и равнодушно-холодными интонациями.
«…тебя здесь никто не держит. И никогда не держал»
Да? Неожиданно злость и обида начинают преобладать над всем остальным и, не особо задумываясь над тем, что он сейчас делает, Макс отодвигает раздвижную дверцу шкафа-купе в коридоре, доставая свою сумку. Максу ясно дали понять отношение к сложившейся ситуации, и он абсолютно правильно его понял.
«Помочь собрать вещи или сам справишься?»
Сам. Его чуть нервно трясет, пока он выгребает свою одежду, отправляя ее в сумку. К ебени матери отсюда! Нахрен! Уже давно нужно было это сделать. Господи, бред! Что с ним происходит? Максу кажется, еще немного и его голова просто взорвется от всех мыслей, которые лавиной накрыли сознание за последние сутки. Он не знает, почему растерянность превращается в злость, а ощущение того, что он запутался в обиду, но если Жене настолько похрен, что он даже не попытался с ним поговорить, то ему тем более. Макс вдруг понимает насколько он запутался и насколько ему нужно разобраться в себе. А здесь и сейчас сделать этого он не может.
