Это было странное Рождество. Поскольку я прежде никогда не видел рождественских рынков, утром двадцать четвертого Фридрих взял меня с собой. Очень забавно было смотреть на деревянные декорации и людей, занятых покупками. Вена — как Париж, только с австрийцами. Повсюду музыка и фантастически красивые здания. Похоже, Фридрих тоже скучает по своей родине — он, как ребенок, всюду бегал и совал свой нос. В полдень мы пообедали, а в три часа дня пошли в “Kaffee”. Официанты сразу же понимали, что он австриец, и говорили с ним на их диалекте (не понимаю ни единого слова).
После прогулки мы вернулись в наш «Гранд Отель», величественно возвышающийся на Рингштрассе. Я спросил Фридриха, почему герцог не поселился в «Захере»*. Это было бы самым логичным выбором.
— Нет, что ты! «Захер» был построен для отпрысков знати, чтобы приводить туда хористок и певиц из Оперы. Это неподходящее для тебя место!
— Фридрих, Габсбургов низложили аж в 1919 году! — засмеялся я.
— «Захер» до сих пор используется по назначению, Его Светлость может это подтвердить, — чопорно ответил старик. Я с большим трудом проглотил смешок.
В фойе отеля мы разошлись, поскольку Фридриха перехватил Милан, и они вместе удалились, оставив меня одного. Это стало самой приятной неожиданностью за последнее время — не чувствовать телохранителя у себя за спиной. Хотя Милан и Ратко всегда сдержаны и вежливы, но очень тяжело все время знать, что они рядом, следят за тобой, чтобы «защитить». Несмотря на их меньшие, чем у Хайндрика и его ребят, размеры, мрачно молчащие сербы с их пронизывающими взглядами смотрятся более устрашающе. Горан по сравнению с ними довольно разговорчивый парень.
Чуть ли не хихикая, я вошел в лифт, и лишь серьезные взгляды других пассажиров заставили меня успокоиться. Совершенно неуместное поведение!
У входа в номер стоял Хайндрик. Я застыл на полушаге.
— Здравствуй, Гунтрам, — сказал он. — Рад снова тебя видеть.
— Ты вернулся? Я так сожалею о том, что случилось. Никогда не думал, что у тебя из-за этого будут проблемы.
— А я никуда и не уходил. Я теперь работаю непосредственно для Его Светлости вместо Михайловича. Это не такая расслабуха, как охранять тебя, но все равно хорошо.
— Рад слышать. Горан был так зол на нас с тобой.
— На тебя? Никогда. Он до сих пор впечатлен, что ты смог прятаться от нас целую неделю. Потом в дело вмешался доктор Делер, и Горан получил информацию, где искать. Ты можешь быть довольно изворотливым, парень. А я-то думал, что ты — дурачок… Можешь войти. Встреча закончилась, — вполне дружелюбно сказал он. Стал таким душкой? Не думаю. Он всегда орал на меня, если я делал шаг в сторону или не слушался его. Хайндрик открыл дверь, и я вошел, почти ожидая предательского удара в спину.
Конрад сидел у камина, читая книгу. Странно, обычно он всегда с документами.
— Здравствуй, Maus. Как вы с Фридрихом провели день?
— Спасибо, хорошо. Он очень энергичный турист, — мне снова пришлось подавить идиотскую улыбку при воспоминании о том, как Фридрих высокомерно отозвался о «Захере».
— Он местный, а не турист. Фридрих знает каждый уголок этого города. Кажется, ты сегодня в хорошем настроении, Maus.
— И его историю тоже, — я попытался взять себя в руки и не лыбиться. — Фридрих заявил, что «Захер» годится только для хористок из Оперы.
— Конечно, — как нечто само собой разумеющееся ответил Конрад. Это стало последней каплей — тут уж я не мог больше терпеть и начал смеяться. Плюхнувшись на первый попавшийся стул, я согнулся от хохота. Конрад озадаченно смотрел на меня.
— Давно я не видел, как ты смеешься, Maus, — сказал он, когда я наконец успокоился. — Думал, что никогда уже больше этого не услышу, — тихо проговорил он, скорее сам себе, чем мне.
— Просто Фридрих такой забавный, — ответил я. Возможно, он прав. Не помню, когда я смеялся в последний раз. Вежливые улыбки на приемах не в счет.
— Никогда не держал Фридриха за комедианта. Что такого он сказал? — спросил Конрад, глядя мне в глаза. Я отвернулся, не выдержав его взгляда, и мне сразу стало не до смеха.
— Ничего важного, — пожал я плечами.
— Гунтрам, я не знаю, что мне с тобой делать, — удрученно признался Конрад. — Я перепробовал все, что только можно, чтобы ты стал прежним, но этого оказалось недостаточно. Ты рядом со мной, но ты не со мной. Ты спишь в той же постели, но ты никогда не прикасаешься ко мне. Мои прикосновения ты едва выносишь, и мне всё время кажется, что ты стискиваешь зубы, чтобы перетерпеть. Не представляешь, как мне не хватает того, что было у нас прежде, как я скучаю по тебе!
— Тот Гунтрам мертв, и ты это знаешь. Ты убил его своими угрозами и своими поступками.
— Я никогда не угрожал тебе, лишь объяснил последствия твоих действий.
— О да, ты никогда не угрожал мне, Конрад. «Оставайся со мной или будешь убит. Твои телефонные звонки регистрируются. Тебя будут охранять два киллера». Конрад, ты без зазрения совести прочитал мои личные файлы! Я такого себе никогда не позволял! И ты еще хочешь, чтобы я был счастлив с тобой?! — горячо воскликнул я.
