— Нет, мне надо к фон Кляйсту. Я в порядке, Милан.
— Что случилось? Что-то не похоже на простую встречу с юным Линторффом.
— Я не могу тебе сказать, и обещай мне, что ничего не скажешь Горану, пока я не поговорю с фон Кляйстом или с Альбертом фон Линторффом. Это их дело.
Милан нехотя согласился, все еще недоверчиво глядя на меня.
Сесилия, новая жена/подружка Фердинанда, была шокирована, когда увидела меня, но впустила в дом, дала стакан воды и сходила за Фердинандом. Он, как ураган, ворвался в гостиную.
— Что-то не так, Гунтрам? Ты очень бледен.
— Здравствуйте, Фердинанд. Не знаю, как это сказать, поэтому скажу как есть: ваша дочь очень скоро сделает вас дедушкой.
— У меня нет дочери, — жестко сказал он, прожигая меня взглядом.
Меня не впечатлило его заявление. Теперь это твоя проблема.
— Отец ребенка — следующий Грифон.
Фердинанд посерел и вынужден был сесть на стул.
— Альберт ничего не знает, но нужно ему сказать до того, как герцог все выяснит сам, — сказал я.
— Но как это вышло?
— Как у всех, полагаю, — я пожал плечами и получил от Фердинанда убийственный взгляд. — Аааа, как они сошлись? Не знаю. Армин ничего мне не рассказывал. Только, что они встречаются последний месяц или больше. Он думал, что я уговорю Конрада позволить им пожениться и родить ребенка. Мари Амели боится, что Конрад что-нибудь сделает с ребенком.
— Ребенка никто не тронет. Он — Линторфф. Хорошо, Гунтрам. Ты правильно сделал, что сказал мне. Я сейчас поговорю с Альбертом, и мы решим, что сказать Конраду. Ты должен обо всем молчать. Понятно, мальчик?
— Я не хочу оказаться меж двух огней, и не собираюсь заступаться ни за Мари Амели, ни за Армина. Конрад разозлится, если я опять его не послушаюсь. Я и так хожу по краю пропасти — спасибо всем вам.
— Не хочешь вмешиваться? В прошлый раз ты не испугался и помог ей. На кону стоит жизнь ребенка! — неприязненно сказал он. Для того, кто отказался от своей дочери, ты слишком бурно реагируешь на мой отказ. Ну да, Гунтрам стал эгоистичней… — Держи рот на замке. Не порти Конраду завтрашний день — он счастлив, что привезет детей домой. Хорошего дня.
— Хорошего дня, Фердинанд. Когда вы в следующий раз захотите втянуть меня в темные делишки своей дочери, предупредите заранее.
Я был уже на улице, когда мой мобильник зазвонил снова. Горан. Милан любит посплетничать, это точно.
— Что это было? — отрывисто спросил он.
— Ничего. Просто разговор с Фердинандом.
— Это плохая женщина. Милан сказал, что тебе пришлось принять таблетку.
— Я принимаю сотни таблеток в день! Хватит! Я не сделал ничего плохого.
Мне нужно поговорить с Фридрихом. Он благоразумный, он не продаст и не использует меня, как Альберт или Фердинанд. Существует ли этот ребенок на самом деле, кто знает… По каким-то причинам они хотят от меня избавиться, и послать доброго наивного идиота Гунтрама к Конраду просить за эту суку — верный способ добиться того, чтобы Конрад убил меня во время одной из своих вспышек. Но почему?
Фридрих согласился, что это действительно попытка Фердинанда и Альберта замять дело и найти козла отпущения. Я должен оставаться в стороне и поговорить с герцогом как можно скорее. Чем дольше я откладываю разговор, тем хуже.
Почему любое радостное событие (как например завтрашний приезд детей) обязательно омрачается проблемами с этим грёбаным Орденом?!
14 апреля, вечер
Вчера я подрался с Армином. Он решил осчастливить меня своим мнением о моей трусости — я малодушно не захотел рисковать своей шеей, чтобы спасти чужие. Он ворвался в мою студию без приглашения и начал обзываться. Баба и пидор (второй раз). Это уж слишком. Я прикрикнул на него, велев убираться, пока я сам не вышвырнул его.
— Ну что, тряпка? Побежишь звать на помощь моего дядю? Пидор!
Третий раз. Ну всё, с меня хватит! Я метнулся к нему и ударил. Думаю, что он был застигнут врасплох. Я подождал, пока он придет в себя, и тут уж мы сцепились всерьез, на полу. Горан ничему не научил этого слабака, потому что он быстро оказался подо мной, и я, взбешенный, несколько раз врезал ему по лицу. Прибежавший Фридрих попытался растащить нас, но безуспешно. Ему пришлось позвать Милана.
Милан тоже получил удар. Я не хотел, правда. Я немедленно извинился, но серб восхитился тем, что я, оказывается, умею драться, «как нормальный мужик. Посмотри, как ты уделал сопляка». Фридрих побежал за льдом для разбитого носа Армина. Я отделался маленькой ссадиной на губе и все еще жаждал надрать мудаку задницу.
— Похоже, я больше тебе не нужен, парень. Только не говори герцогу, а то я останусь без работы! — восхищенно хихикнул Милан. — Где ты научился так драться?
— В трущобах. Некоторым тамошним родителям для того, чтобы они отправили ребенка в школу, приходится демонстрировать силу, — рявкнул я. — Меня достало, что вы все считаете меня слабаком!
— А ты и есть слабак! И трус!
— Заткнись нахрен, или я покажу тебе, что умею делать с ржавой бритвой!
