— Да, они сейчас спят, но скоро проголодаются, и тогда вы можете помочь мне. Обычно первым начинает плакать Клаус, старший, но вскоре к нему присоединяется Карл.
Я подошел к кроваткам и стал рассматривать «старшего», Клауса Марию. Он еще спал, но уже хмурился во сне — видимо, начинал ощущать голод. А, может, понимал, что вокруг все изменилось. Другой, Карл Мария, спал крепче, личико было более расслабленным. Я шагнул ближе, деревянная половица скрипнула, и Клаус решил, что спать уже хватит, и оглушительно завопил.
Ничего себе! Хуан Игнасио — тихоня по сравнению с Клаусом, которому, между прочим, всего пятнадцать дней от роду!
— Подержите немного его на руках, пока я приготовлю бутылочку. У него ноль терпения. Хорошо бы Карл еще поспал.
Ага, я даже знаю, от кого это у него. Я взял Клауса из кроватки, бережно поддерживая головку, и стал успокаивать, прижав к груди.
— Привет, малыш. Скоро получишь кое-что вкусное, — сказал я, впрочем, не надеясь, что он умолкнет. Еда есть еда.
Он прекратил плакать и уставился на меня. Разве такие маленькие умеют фокусировать взгляд?
— Невероятно. Он замолчал. Еще никому это не удавалось. Только если при помощи бутылочки или соски, — удивилась Лизетта. — У него сильный характер. Маленький чертенок, сэр. А вот Карл, напротив, очень милый и мирный.
— Он всего лишь младенец! У них не бывает характеров! — сказал я, глядя в глаза малышу, который уютно устроился у меня на руках, готовый еще немного поспать. Лизетта вручила мне бутылочку и предложила сесть на диван и покормить его.
— Когда проснется Карл, я о нем позабочусь, сэр, — сказала она, а я дал Клаусу бутылочку. Странно, но он не закрыл глаза, как это делают все младенцы, а продолжал смотреть на меня. Когда его брат мягко загукал и я повернул голову на звук, Клаус недовольно поморщился, в точности как делает Конрад, когда он немного расстроен чем-то, но не может пожаловаться. Я покачал его, и он успокоился. Да, это передается по наследству.
Клаус был не очень доволен, когда пришлось возвращаться к Лизетте — мне хотелось посмотреть и на Карла. Младший сосредоточенно сосал свою пустышку и на один короткий момент посмотрел мне прямо в глаза, а потом сразу утратил ко мне интерес. Я поносил его по комнате, пока няня меняла пеленки Клаусу, и положил обратно в колыбель. Она немедленно вручила мне вторую бутылочку, и я повторил ритуал кормления с Карлом.
От этого занятия меня отвлекло легкое покашливание у двери. Фридрих.
— Время обеда. Герцог ждет вас.
О, нет! Он ненавидит ждать. Я вернул малыша няне, поправил галстук, помыл руки и пошел в столовую.
Конрад уже был там. Недовольный. Я коротко извинился и сел справа от него. Фридрих подал суп.
— Я был в детской. У тебя красивые дети, Конрад. Ты должен гордиться ими.
— У нас, Гунтрам. У нас, — проворчал он.
— Да, у нас. Извини. Клаус симпатичный и сильно похож на тебя. Карл тоже очень милый. Представляешь, он ждал, пока Клаус закончит есть, прежде чем начал просить бутылочку. Как они могут так отличаться друг от друга по характеру?
— Разные доноры. Все дети не похожи друг на друга, даже близнецы. Клаус с норовом, ты еще убедишься в этом.
— Да, кричит он громко, но когда я поднял его на руки, он успокоился. Может, он просто хотел внимания. Можно я возьму их сегодня в сад?
— Ты не должен спрашивать у меня разрешение. Они и твои тоже. Бери, но проследи, чтобы их тепло одели. На самом деле, будет неплохо, если ты с детьми погуляешь где-нибудь до четырех. Им нужен свежий воздух, а мне — побеседовать с Фердинандом и Альбертом, — сухо сказал он.
— Как скажешь, Конрад. Спасибо, — пробормотал я, опустив глаза.
— Maus, на тебя я вообще не сержусь. Это между мной и ними, — сказал он уже мягче.
— Только не делайте ничего с ребенком, пожалуйста.
Он разозленно посмотрел на меня.
— У меня есть свои принципы! Разумеется, я не трону малыша, но знай: если этот идиот хочет на ней жениться, он исключается из линии правопреемства! Эта змея всегда мечтала заполучить Грифона. В первый раз — меня, когда ей было шестнадцать, но безуспешно. Потом она нацелилась на Карла цу Лёвенштайна, который упоминался, как возможный преемник, а сейчас она поймала этого маленького имбецила, Армина! Она никогда не будет Консортом и не даст жизнь будущему Грифону — если мое мнение по этому вопросу хоть что-нибудь значит!
Я изумленно уставился на него. Мари Амели чего-то от него хотела?! Обручальное кольцо — вот чего она хотела! Дерьмо! Я — полный идиот.
Это был не несчастный случай. Это была месть в лучших традициях Линторффов.
Примечание переводчика
Strolch (нем.) — плут, бродяга.
========== "29" ==========
Как и предполагалось, в четыре приехал Альберт, чуть ли не таща за собой своего сына, плюс Гертруда с Фердинандом, которые отказывались друг с другом говорить. Я быстренько слинял с малышами и с одной из нянь, Ульрикой.
