— Да, он назвал меня так в нашу первую встречу. Я думал, это шутка, — с горечью сказал я. Опять намек на мою привычку кусаться! Я мирный парень! По сравнению с Конрадом, я — малыш в песочнице. Уж не говоря о том, что я боюсь любого из них, потому что, в отличие от этого мальчика, знаю, на что они способны. Похоже, он верит, что жизнь — это игровая приставка, где люди умирают понарошку. Вся их семейка — широкое поле деятельности для психиатра.
— Друзья? — спросил он, протягивая мне руку.
— Только если ты не будешь трогать мои карандаши, — сказал я, пожимая ее.
Мы замолчали. Дальше оставалось только ждать, когда Конрад вынесет нам приговор.
Очень поздно, где-то в девять, пришел Фридрих и велел нам обоим идти в библиотеку. Если там буду присутствовать я, значит, с Армином не сделают ничего страшного. Я постучал в тяжелую деревянную дверь, вспомнив вдруг аналогичную ситуацию в Венеции несколько лет назад. Забавно, какие незначительные вещи мы запоминаем…
Конрад сидел на своем обычном месте за письменным столом. Остальных не было нигде видно.
— Садись, Гунтрам. — Я опустился в одно из кресел рядом с его столом, удивляясь, почему он не предложил то же самое Армину. — Ты сделал правильно, что поговорил с Фердинандом и не позволил моей кузине Гертруде втянуть себя в ее манипуляции. Теперь мне стало всё ясно. Я уволил ее с должности в Фонде; невеста Фердинанда будет ее замещать ближайшие три года, пока ты не окончишь университет и не сможешь сам занять это место, — деловито сказал Конрад. Я сглотнул. Кто, я? Управлять этим огромным фондом? Да он с ума сошел, но сейчас неподходящий момент говорить об этом.
— Я не уверен, что смогу этим заниматься. У меня нет опыта, — слабо запротестовал я, скорее для очистки совести, чем ожидая реального результата.
— Доктор Сесилия Риянти введет тебя в курс дела. Вплоть до этого инцидента она была правой рукой Гертруды. Элизабетта фон Линторфф тоже поможет тебе. Я рад, что в итоге ты научился жить в соответствии с нашими принципами.
— Я сделаю всё, что смогу, Конрад, — пробормотал я, потупив взгляд и со страхом ожидая, что будет дальше — он закончил со мной и полностью переключил внимание на Армина.
— А теперь что касается тебя. Я в высшей степени огорчен твоим поведением. Это недостойно будущего Грифона. Тебе прекрасно известны правила относительно связей вне установленной линии. Никаких незаконнорожденных детей ни при каких обстоятельствах. Все консорты и жены должны быть одобрены Советом. Ты сознательно обманул нас, не сообщив о своей помолвке с этой женщиной. Я не буду вмешиваться в решение, которое ты примешь сейчас, но будь уверен, этого ребенка не признает ни твой отец, ни я. Если ты решил стать отцом этого ребенка, ты исключаешься из линии преемников, и твое место займет следующий в очереди.
Я могу посочувствовать твоему положению ввиду твоего юного возраста, и я готов позволить тебе остаться с нами еще на пять лет. Если ты докажешь свою ценность для нас, уважая правила, старших, и избегая любых контактов с этой женщиной, ты снова станешь рассматриваться, как подходящая кандидатура моего преемника.
Армин опустил голову, безропотно принимая свою судьбу. Меня же возмутила несправедливость, допущенная по отношению к нерожденному ребенку! Конрад сознательно лишал ребенка отца! Я кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Со всем уважением, Грифон. — Конрад взглянул на меня, шокированный тем, что я, обращаясь к нему, первый раз в жизни использовал его титул. — В жилах ребенка течет кровь Линторффов, и с ним должны обращаться соответственно.
— Если мать решит его выносить, она будет обеспечена средствами к существованию. Личное состояние Гертруды — несколько миллионов. Если Консорт недоволен моим решением, — я слегка вздрогнул при упоминании моего «титула», — могу предложить учредить фонд на образование ребенка.
— Дело не в деньгах, Конрад. Маленький ребенок будет расти без отца. Я сам был в таком положении — ничего хорошего в этом нет, — прошептал я, бледнея.
— Гунтрам, это не твой выбор, а Армина. Если он хочет быть Грифоном, он должен научиться ежедневно принимать трудные решения. Я надеюсь, Армин достаточно умен, чтобы понять, что все это было сделано против его линии, для того чтобы уничтожить их или управлять наравне с ними. Моя обязанность — защищать Орден. Внутренние распри и предательство губительны для нас… Свободны оба.
23 апреля
Малышам скоро будет месяц. Двадцать девятого, если точнее. Я по-настоящему привязался к ним и провожу с ними столько времени, сколько могу. Даже более-менее освоил трудное искусство смены пеленок. Как они ухитряются так шустро вертеться и пинаться? Мопси тоже нравится их компания, и она охраняет их, тайком прокрадываясь в детскую, чтобы спать под их кроватками. Надеюсь, ее симпатия сохранится, когда они начнут дергать ее за уши.
По утрам я хожу в университет, возвращаюсь домой в пять и занимаюсь с детьми. Конрад пусть лучше сам ездит домой на своем лимузине. Я до сих пор огорчен тем, как он решил это дело с ребенком Мари Амели.
