Я должен бы сердиться на него, но каждый раз, когда я вижу, как он берет на руки детей или целует их, мое сердце тает. Он даже поет им немецкие колыбельные (конечно, когда этого не видят няни). Никогда не думал, что он может быть таким нежным с нами тремя. Я несколько раз ловил его на том, что он с обожанием смотрит на меня, когда я укачиваю Карла или Клауса.
Армин решил остаться с нами и вытерпеть пять лет чистого ада. Глядя на то, как они с ним обращаются, я понимаю, что моя жизнь после эпизода с Репиным была еще легкой. Он сказал мне, что Мари Амели не захотела вынашивать ребенка, и мне стало грустно. По словам Армина, я зря так расстроился, потому что это была бы бомба замедленного действия.
========== "30" ==========
29 марта 2005 года
Сегодня у Клауса и Карла день рождения. Не могу поверить, что они с нами уже целый год. Они замечательные, они уже умеют ползать и пытаются вставать, используя все, что попадается под руку. Мои мятые (и перепачканные) брюки могут это засвидетельствовать. Клаус — точная копия своего отца, и физически, и психически. У него большие голубые глаза и копна непослушных русых волос, он довольно высокий для своего возраста. У него сильный характер (по правде говоря, когда ему что-то не нравится, он ведет себя ужасно), но если ему объяснить причины, по которым нельзя, например, трогать штепсель, он согласится с запретом и больше никогда не будет этого делать. Скорее всего, Клаус не понимает сказанного, потому что ещё не умеет говорить, но ему нравится, когда ему что-то объясняют — возможно, он считает, что его царственной персоне пристало принимать объяснения. Как дань уважения. Клаус всегда всё делает первым, только потом его брат. Он постоянно ползает за мной и любит со мной играть.
Карл более чувствительный, чем брат. Если вы что-то запрещаете ему, он расстраивается и начинает плакать. Он стесняется новых людей, а Клаус сразу же начинает выяснять, кто вы такой и что тут делаете. Карл любит сидеть на руках, и чтобы с ним играли. У него мягкий характер, и няни обожают его баловать. Я могу их понять: со своими светлыми волосами и голубыми глазами он похож на малыша с рекламы детского питания.
Карл любит, когда ему показывают книжку или что-нибудь рисуют, тогда как Клаусу нравится смотреть на то, как работают люди. Он без ума от садовников и уборщиц. Вы никогда не застанете Карла за проказами, и он не лезет в опасные места (например, не пытается самостоятельно спуститься по лестнице).
Но не подумайте, что Карл слабовольный. Боже, нет! Он милый и спокойный, но упрям, как его брат, или даже упрямее — как обнаружил Конрад несколько дней назад. Обоим малышам пришлось есть вареную рыбу, которую они ненавидят, предпочитая запеченную в духовке. Клаус немного покочевряжился для порядка и начал есть. Карл же просто закрыл рот и никак не желал его открывать. Я не настаивал, решив просто подержать его голодным до чая — чтобы понял, что надо было есть, когда давали. Но тут в детскую пришел Конрад и решил вмешаться.
Клаусу хватило одного отцовского рыка, чтобы быстренько покончить со своей рыбой. На Карла же это не произвело никакого впечатления, и когда Конрад поднес к его губам полную ложку, он отказался открывать рот. Малыш смотрел на него вызывающе, крепко сжав губы.
— Карл, я этого не потерплю, — сказал Конрад, поднося ложку еще ближе, и получил сердитый взгляд от малыша. Зря, Конрад, нужно уважать их личное пространство. Оба очень чувствительны к этому. Карл может быть милым, но откуда-то он знает, что его должны уважать. В таких случаях лучше помогают похвалы и игры.
— Давай, — потребовал Конрад.
Карл еще сильнее стиснул губы и бросил на отца яростный взгляд. Конрад снова пихнул ему ложку. Тогда Карл взял горсть пюре и метко швырнул им в отца.
Я вскочил со стула, боясь того, как может на это отреагировать Конрад, но он спокойно сидел, глядя малышу прямо в глаза.
— Значит, по-хорошему не хочешь. Тогда мы останемся здесь, пока ты не доешь рыбу. Пора тебе научиться дисциплине, — от его слов у меня по спине пробежал неприятный холодок. Клаус с беспокойством взглянул на меня. — Гунтрам, забери Клауса, если он закончил.
— Конрад, ребенок не понимает, что делает. Он еще совсем маленький. Дай ему проголодаться, и до него дойдет, — торопливо сказал я.
— Гунтрам, он должен знать свое место. Дело уже не в еде. Ему надо уважать своего отца.
Конрад остался сидеть напротив Карла, глядя на него и не выпуская из высокого детского стульчика, пока тот не съест рыбу. Он даже ухом не повел, когда малыш стал плакать и бросаться в него разными предметами. Конрад просто ждал, когда сын устанет и сдастся… ждал почти три часа. В конце концов Карл съел злосчастную рыбу, а Клаус был шокирован поведением отца. Думаю, таким Конрада они еще не видели.
Больше проблем с вареной рыбой у нас не было.
