— Он согласился остаться. Я все еще могу вернуть его любовь — надежда умирает последней. А сейчас, думаю, самое время преподать урок моей дорогой мамочке и иллюминатам,
— Никогда их не любил. Это будет что-то особенное — у многих они есть, — хихикнул Фердинанд.
— Это и должно стать чем-то особенным. Показательным.
Примечания переводчика
Иллюминаты — тайное немецкое оккультно-философское общество, возникшее в XVIII веке. Любимое пугало поклонников теории мирового заговора.
** CDO (Collateralized Debt Obligations) — «обеспеченные долговые обязательства», вид ценных бумаг. Имеют высокий риск для инвесторов. В том числе из-за обесценивания CDO начался ипотечный кризис в США в 2007 году, который потом перекинулся на Европу.
В романе идет 2006 год…
========== Часть третья. "Грифон". Глава 1 ==========
25 мая 2006 года
С тех пор, как я последний раз что-нибудь записывал, прошло некоторое время. Просто не было желания. Я чувствовал и до сих пор чувствую усталость, мне плохо. Я проклял тот день, когда согласился вернуться в дом Линторффа. Знаю, что на самом деле выбора не было, но мне не следовало соглашаться на «условия урегулирования», как он это называет. По мне, это медленная пытка. Приходится видеть ублюдка каждый день и держать лицо в присутствии Клауса и Карла.
Думаю, дети поняли, что что-то неладно. Им уже по два года, и они заметили, что их отец не торчит постоянно рядом с Гунтрамом, целуя и тормоша его. Больше нет. Надеюсь, они скоро забудут, как всё было раньше, и их жизнь пойдет своим чередом.
Когда Линторфф приходит в игровую комнату, я обычно нахожу какой-нибудь предлог сбежать до того, как он начнет осуществлять свои замыслы, в чем бы они ни состояли. Терпеть не могу его привычку подкрадываться к нам, когда мы играем. Вот я сижу с малышами на ковре, строю с ними башню из деревянных кубиков, они страшно довольны — и тут я поднимаю голову и вижу его, он смотрит на нас с тревожным и печальным выражением лица. Его мать была права. Он действительно жалок, если думает, верит, ждет, что я когда-нибудь вернусь в его постель.
Как и договаривались, мы не ссоримся и не ругаемся. Я игнорирую его и свожу к минимуму наше общение. Если мне чего-то надо, я спрашиваю у Фридриха, а Фридрих — у него. Полагаю, что если мы оба будем держать себя в руках, дети скоро привыкнут к мысли, что я — их наставник, а он — их отец, и между нами нет ничего, кроме профессиональных отношений. Они слишком маленькие и скоро всё забудут.
Я хотел переехать в свою мастерскую, подальше от роскошной мебели и ковров, но Фридрих не хочет и слышать об этом. Вместо этого меня устроили в пустовавшую комнату на втором этаже, рядом с детской. Няню из ночной смены, Лизетту, выселили в зону прислуги, снабдив радионяней. «Совершенно неуместно ей находиться поблизости от тебя», — раздраженно заявил Фридрих, до сих пор расстроенный новыми порядками.
Можно подумать, я ночью проберусь к ней в комнату, чтобы заняться сексом!
Моя новая спальня соединена со студией для рисования, это удобно, и она рядом с детской. Я услышу, если ночью малыши проснутся, но они спят крепко, как медведи зимой.
Большую часть времени я конфликтую с Фридрихом, который недоволен тем, что я порвал с его обожаемым боссом. А чего он ожидал? Что я немного поплачу, расколочу об стену какой-нибудь антиквариат и всё прощу? Фридрих постоянно твердит мне, что наши с Линторффом отношения не были инцестом — нельзя отрицать, что он знает каноническое право, но не в этом же дело — что мой отец умер добровольно, что это было неизбежно, поскольку он болел раком; что герцог по-настоящему любит меня и жить без меня не может; что письмо моего отца не оставляет никаких сомнений.
На следующее утро после того, как я вернулся от Фердинанда, Фридрих попытался выставить меня из кухни. Я рано встал и пошел на кухню завтракать с остальным персоналом, застав там Хайндрика, Милана и Ратко.
— Гунтрам, здесь для тебя не место. Если хочешь позавтракать, иди в столовую комнату. Ты член семьи Линторффов. Его Светлость присоединится к тебе после того, как закончит тренировку, — строго и величаво объявил Фридрих.
— Нет, не стоит. Я пойду к детям, — сухо сказал я.
Черт меня побери, если я когда-нибудь снова сяду за один стол с Линторффом!
— Эй, Гунтрам, не злись. Можешь позавтракать с нами. Ты же не ел ничего со вчерашнего дня, — вмешался Хайндрик, сделав лицо «наследника нефтяной империи Валленбергов». Он, может, и не Линторфф, но уж точно не «рабочий класс». Фридриху пришлось уняться.
— Спасибо, Хайндрик. Я уже не хочу есть, — сказал я и ушел с кухни.
Я разбудил детей и начал их одевать. Карл и Клаус удивились, что с ними вожусь я, а не няня, но были страшно довольны и не мешали. Ульрика, утренняя няня, пережила шок, застав меня за этим занятием.
