— Я не оспариваю ваш статус, мадам, но юридически вы не отвечаете за детей. Вы не усыновили их, и у вас нет соответствующей доверенности. Так что пока в отсутствии герцога я остаюсь единственным ответственным за них лицом.
— Вы отказываетесь подчиняться моим распоряжениям?
— Вы не можете давать такие распоряжения. Если хотите, я позвоню секретарю герцога, и она у него спросит.
Ага, Моника говорила мне, что он отвечает на твои звонки два раза из трех.
— Я сообщу мужу о вашем наглом поведении! Вы не годитесь для этой должности! — вульгарно завизжала она. Ну, сейчас ты показала свое истинное лицо. Я молчал и смотрел на нее, Клаус вцепился мне в ногу, Карл тоже начал терять терпение — они привыкли в это время полдничать.
— Я хочу есть! — заныл Карл, выпучив глаза. Это верный признак, что он собирается заплакать.
— Извините, мадам, мне нужно накормить и переодеть детей, — сказал я, не дожидаясь, когда она меня отпустит. Клаус и Карл побежали вверх по лестнице, я пошел за ними. Придется их уговаривать переодеться, бедняги так оголодали, что готовы наброситься на еду.
В итоге я сдался и подкупил их, вручив по печенью. Они отправились в спальню и начали переодеваться. Клаус, как обычно, побросал одежду на пол.
— Клаус, никто здесь не будет подбирать за тобой вещи. Отнеси грязную одежду туда, где она должна лежать, — сказал я, и он послушался, не став спорить, только не очень убедительно заныл «Ну Гунтрам!»
— Почему она хочет нас фотографировать? — полюбопытствовал Карл. Он никогда ничего не пропускает.
— Фотографии нужны для журнала, но папа не предупреждал меня об этом. Когда он подтвердит свое разрешение, вас сфотографируют.
— Я хочу, чтобы ты меня нарисовал, — безапелляционно сообщил мне Клаус.
— Такого грязного? Нет. Мои кисточки испугаются тебя. Пойди, умой лицо, и тогда я, возможно, что-нибудь тебе нарисую… Например, слона.
— Я хочу льва!
— Если ему льва, тогда мне жирафа! — немедленно крикнул Карл. — Он больше, — с довольным видом сказал он брату.
— Мой лев съест твоего жирафа!
Я вздохнул. День обещал быть длинным. Хорошо бы взять малышей в лес, поиграть, потому что в саду их поджидает герцогиня с фотографом.
— Я нарисую двух носорогов, и чтобы больше никаких споров.
— И двух тигров! — это был Клаус.
— И двух муравьедов! — Карл всегда выбирает странных животных.
— Я не собираюсь превращать дом в зоопарк! — я изобразил ужас. — Между прочим, тигры могут съесть муравьедов.
— Тебе придется нарисовать для тигров клетки, Гунтрам, — сказал мне Клаус, как нечто само собой разумеющееся. Побежденный, я рассмеялся.
Мари, одна из новых горничных, накрыла нам стол. После чая я приступил к исполнению своего обещания, предварительно надев на мальчиков по фартуку, чтобы они не испачкали одежду темперой. В комнату поспешно вошел Фридрих.
— Могу я поговорить с тобой наедине?
— Да, секундочку.
Мне пришлось пообещать мальчишкам, что я скоро вернусь и нарисую все, что они захотят, а пока пусть начинают клетку для тигра. Они закивали.
Мы вышли из детской и закрыли за собой дверь.
— Что произошло у вас с герцогиней? Она выскочила как ошпаренная и побежала искать герцога. Утверждает, будто ты ее оскорбил.
— Ничего подобного! Я лишь сказал ей, что она не может фотографировать детей без письменного разрешения герцога! Как их законный представитель, я против того, чтобы их снимали для журнала. Если хочет изображать мамочку перед камерами, пусть сначала усыновит их.
— Я только надеюсь, что герцог позволит тебе все объяснить, потому что эта женщина способна устроить скандал по малейшему поводу.
— И что будет? Он меня снова уволит? Так это мое самое заветное желание. Единственная причина, почему я остаюсь здесь, это дети. Однако герцог уже продемонстрировал мне, что они только его, и меня в любой момент могут отсюда выкинуть, — шепотом сказал я. У мелких очень хороший слух.
— Гунтрам, я не могу указывать, что тебе делать, но она теперь герцогиня и носит фамилию Линторфф. Конрад всегда встает на сторону своих родственников; семья для него — святое. Нет нужды напоминать тебе, как опасно вызвать его неудовольствие. Твоё положение очень уязвимо, дитя.
— Да, я помню. Седатив и сильнодействующий яд, коль скоро мне невозможно жить вне Ордена. Кто знает, вдруг это еще актуально. Я больше не Консорт, так что потерял свою «неприкосновенность». Или, быть может, Линторфф уговорит меня выпрыгнуть из окна. У тебя всё, Фридрих?
— Не зли его, Гунтрам, тебе не понравится его реакция. Он уже не так заинтересован в тебе, как раньше. Он женат на Стефании ди Барберини. И она легко им вертит. Он же поверил, что ты использовал детей в низменных целях! Ты здесь потому, что тебя любят дети.
— Фридрих, я благодарен тебе за заботу. Я поговорю с Его Светлостью, когда он вернется, — строго сказал я, глядя ему в глаза. Он только вздохнул в ответ, и я пошел назад к детям.
В семь мы поужинали, и в восемь я уложил малышей в кровати. Я читал им сказку, когда в детскую пришел Линторрф.
— Оставь нас, де Лиль. Жди меня в моей студии, — равнодушно приказал он.
