К половине седьмого немного похолодало, и я решил, что пора заводить детей в дом. Они сегодня достаточно накричались и набегались. Клаус попросился на руки, но тут вмешался Ларсен и строго сказал, что мне не следует этого делать из-за больного сердца.
— Извините, сэр, но это прямой приказ герцога. Они достаточно взрослые, чтобы ходить самостоятельно.
Я взял мальчиков за руку, и мы пошли в дом. В детской мы начали строить дом. Между Карлом и Клаусом разгорелся спор по поводу цвета крыши, а потом о том, сделать ли одну из комнат гостиной или конюшней. В итоге они мирно договорились, что у лошадей может быть телевизор и диван. Слушая их, я с трудом сдерживал смех.
В комнату вошел Фридрих и объявил, что мне не полагается ни купать их, ни переодевать. Это тяжело, а мне лучше отдохнуть перед ужином. Этим займется мисс Майер.
Я поднялся с корточек и повернулся к нему:
— Фридрих, я хорошо себя чувствую, а основной источник моего беспокойства находится вовсе не в этой комнате.
— Согласен, Гунтрам, именно поэтому ты должен дать ей делать свою работу. Герцог однозначно высказался по поводу твоего положения в этом доме: ты не прислуга, а часть его семьи, — торжественно объявил мне старик. — Ты можешь остаться и проверить, как она справляется, но сам не должен ничего делать.
— Спасибо, Фридрих, — коротко ответил я, отпуская его кивком.
К восьми детей вымыли, переодели в пижамы, и они без проблем поужинали. Потом легли в постели и попросили меня им почитать. Я согласился, и когда, закончив, поцеловал их на ночь, Карл начал плакать.
— Не уходи, Гунтрам, пожалуйста. Останься.
— Мне нужно поужинать с вашим отцом. Я и завтра буду здесь.
— В прошлый раз ты сказал то же самое! — захныкал Карл.
— У тебя нет комнаты. Ее заняла мисс Майер! — выкрикнул Клаус.
Я нервно сглотнул.
— В этом доме огромное количество комнат. Я найду, где переночевать, а если нет, то приду к вам. Договорились?
— А где твои вещи? У тебя с собой нет чемодана, — Карла просто так не одурачишь.
— Карл, я не таскаю с собой чемодан весь день. Он был в машине. Фридрих, должно быть, распорядился отнести его в одну из спален, и он мне скажет, куда. Кроме того, когда я уезжал, то большую часть вещей оставил здесь. Наверное, их куда-то убрали, — попытался я его успокоить.
— Она сожгла все твои картины, Гунтрам. Только у папы осталась одна с нами всеми.
— Всеми нами, Клаус. Не переживай, всё равно они мне не удались. Мы вместе нарисуем новые, красивые.
— Папа очень рассердился на нее, гораздо сильнее, чем на нас, когда мы пролили чернила на его бумажки. — Да, я помню этот случай. Конрад плохо подумал и оставил важные документы в пределах досягаемости детей, почему-то считая, что они к ним не притронутся. Он тогда накричал на них, и они больше никогда не прикасались ни к одной его бумаге, но и он научился убирать документы в стол, запретив детям лазить туда. — Они громко кричали друг на друга перед тем, как она уехала. Она не вернется?
— Не думаю, милый, — осторожно ответил я. Возможно, Конрад ничего им не сказал. — Теперь спите, а утром мы вместе позавтракаем.
— Обещаешь?
— Обещаю. Мне пора, ваш отец не любит, когда его заставляют ждать. Спокойной ночи.
Я еще раз их поцеловал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. В коридоре меня поджидал Фридрих.
— Поторопись, Гунтрам. Его Светлость назначил ужин на девять, а уже без четверти. Я сложил твои вещи в шкаф в твоей прежней комнате. В башне, — сказал он. — Сегодня неформальный стиль. Надевать галстук не требуется.
— Не думаю, что у меня получится, Фридрих, — сказал я, все больше и больше нервничая.
— Гунтрам, дитя, сделай это ради маленьких принцев. Я уже давно не слышал, чтобы они смеялись. Ты же добрый мальчик, ты не должен винить герцога за то, что случилось с твоим отцом. Он не отвечает за это. Вопрос решили до того, как он успел вмешаться. Таковы наши правила, дитя. Я всегда желал тебе добра, как и герцог. Прошу тебя, мой мальчик, больше не ссорься с ним.
— Он сегодня уже продемонстрировал мне свою доброту. Я либо сплю с ним, либо ухожу навсегда. Он сказал, что я должен вернуться к обязанностям Консорта. Но из этого ничего не получится.
— Ты уже не можешь уйти. Дети тебя видели. Герцог больше не обидит тебя, он только хочет получить второй шанс. Он очень жалеет о том, что женился на этой женщине.
— Стефания никогда не была для меня проблемой. Проблема — в его лжи и в том, как он поступил с моей семьей. Я любил его больше всего на свете, а он предал меня. Прости, мне надо переодеться, чтобы приготовиться к фарсу.
Я пошел в комнаты Конрада. Дверь в его студию была закрыта. На меня навалились воспоминания о том, что там случилось в последний раз. В спальне при виде большой кровати на четырех массивных ножках, накатила тошнота. Все мои вещи снова были разложены так, как я их оставил — словно я никогда и не съезжал из этой комнаты. Я развернулся и пошел в ванну, чтобы сменить рубашку и пиджак. Переоделся, умыл лицо и руки. Лишь одна мысль вертелась в голове: я не смогу. Это слишком. Меня мутило от страха.
