— Обыкновенные уроки рисования, да и те я завалил. У меня нет, по словам учительницы, «ни чувств, ни воображения, только холодное и бездушное копирование», так что я предпочитал рисовать карточки для уроков чтения. Для детей надо рисовать реалистично, они не любят абстракции. А мои рисунки их забавляли. Обычно приходится рисовать очень быстро, иначе дети соскучатся, и начнется ад на земле, уж поверь мне.
— Тебе надо подумать о рисовании, — сказал он очень серьезно.
— Сейчас мне вполне хватает двух направлений в университете. Я был бы счастлив закончить экономический факультет и получить нормально оплачиваемую работу, — сказал я туманно. Да, раньше я планировал найти работу, жену, завести детей и помогать другим людям, но сейчас все эти мечты казались прошлым, и страшно подумать, как этот человек ухитрился изменить мою жизнь меньше чем за неделю.
Он ничего не ответил, и мы пошли дальше, вдоль по улицам куда-то в сторону Сан-Марко, в уютном молчании, без конкретной цели. О чем он думал? По его невозмутимому лицу было не понять. Может быть, обо мне? Ну конечно, обругал я себя, скорее всего, он поглощен мыслями о работе, у таких энергичных людей, как он, всегда тысяча дел в голове. Нежная расслабленность, которую он продемонстрировал мне в доме, исчезла, сейчас он был похож на хищника, дикого, опасного, смертоносного, магнетически привлекательного.
Конрад остановился у магазина мужской одежды и открыл для меня дверь. Надо будет как-нибудь при случае сказать ему, что я — не девушка, чтобы пропускать меня вперед. Внутри магазин был похож на ателье; навстречу Конраду выбежал человек лет сорока, чтобы поприветствовать. Они заговорили по-итальянски, слишком быстро для меня, так что я ничего не понимал. Хозяин магазина достал из-за прилавка коробку с кожаными перчатками.
— Покажите мне вашу ладонь, сэр, — скомандовал он, застав меня врасплох. Я автоматически протянул ему руку. — Да, восьмерка. Примерьте вот эти, пожалуйста.
Видя мое более чем оправданное колебание из-за высокой цены перчаток, Конрад раздраженно сказал:
— Гунтрам, нет ничего хорошего в окоченевших пальцах. Ты же не привык к таким холодам.
Побежденный, я надел перчатки, наслаждаясь мягкостью и эластичностью кожи. Конрад что-то сказал напоследок по-итальянски и подтолкнул меня к выходу.
— Разве нам не надо ему заплатить? — поинтересовался я.
— Он пришлет мне счет завтра. Мартинелли — поставщики нашей семьи уже сорок лет.
Мы пошли обратно.
— Конрад, мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Он остановился и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Я глубоко вздохнул, предвидя проблемы.
— Пожалуйста, не подумай, что я не ценю то, что ты делаешь, но меня смущает вся эта ситуация. Ты заплатил юристу, и я верну тебе деньги, как только смогу; предложил мне кров над головой и даже обеспечил одеждой. Но это уже чересчур. Я не ровня тебе и никогда не буду. Знаю, что ты всё это делал бескорыстно, но все равно не могу избавиться от ощущения, что использую тебя. Пожалуйста, больше не надо, — мой голос к концу речи практически сошел на нет. Сейчас последует взрыв, он же не любит, когда ему возражают…
Он взглянул на меня, лицо стало очень серьезным, губы вытянулись в тонкую ниточку.
— Что же ты сразу не сказал, что предпочитаешь ходить по дому голышом? Я бы тебе с большим удовольствием посодействовал.
Представив себе эту картину, я покраснел и прыснул со смеха. А как можно сдержаться, получив такой ответ?..
— Я серьёзно, Конрад.
— Я тоже. Это всего лишь деньги. Кстати, я бы ревновал, если бы мои люди стали тобой восхищаться, — поддразнил меня Конрад. Он взял мои ладони в свои большие руки, жадно глядя мне в глаза. — Ты — только для меня, — проворчал он.
Время для меня в этот момент словно остановилось. Сердце забилось быстрее, и там, на маленькой шумной венецианской улице я со всей очевидностью понял, что влюбился. Даже несмотря на комок в горле, это было чудесно. Я накрыл его пальцы своей ладонью, чуть сжал их и сразу же отпустил, искренне улыбнувшись ему. В ответ Конрад игриво притянул меня к себе.
— Давай пойдем домой. Уже поздно.
Мы вернулись около восьми. Михаэль со стопкой документов в руках поджидал Конрада. Взглянув на меня и разочарованно вздохнув, Конрад одарил сердитым взглядом заметно побледневшего Михаэля.
— Пойдем в библиотеку, я просмотрю их до ужина. Или ты собираешься испортить мне аппетит, Делер? — проговорил он сквозь зубы.
— Ни в коем случае, мой герцог, — заметно побледнев, ответил Михаэль. Забавно! Значит, и ты, громила, иногда нервничаешь?
— Мне уйти, чтобы не мешать тебе? — спросил я на всякий случай.
