— Ты такой ласковый, — нежно прошептал он и потерся носом об ухо, отчего у меня по всему телу побежали приятные мурашки. Я прижался к нему еще теснее, чувствуя тепло его тела. — Но прежде чем двигаться дальше, давай сначала получше узнаем друг друга. Один Бог знает, как я хочу, чтобы ты стал моим!
========== "12" ==========
5 января
Утром Конрад осторожно потряс меня за плечо.
— Просыпайся, соня. Уже восемь! — энергично сказал он. Я жалобно застонал, недовольный тем, что меня так рано разбудили. Ну хотя бы в девять — у нас же каникулы! И получил шлепок по заднице.
— Встаю-ю-ю. Ужас какой-то! — захныкал я и сразу же был заткнут умопомрачительным поцелуем. Обняв Конрада за шею, я ответил, привлекая его к себе с тайной мыслью еще понежиться в постели. Он навалился сверху и атаковал мои губы и шею, а я постанывал от удовольствия.
— Фридрих, ты не мог бы оставить нас одних? — промычал он между двумя жадными поцелуями.
Услышав это, я, оттолкнув Конрада, вырвался из его объятий и с ужасом обнаружил, что вышеупомянутый дворецкий накрывает завтрак, стараясь не смотреть в нашу сторону. Конрад засмеялся, видя моё смущение.
— Ну теперь я знаю, как выманить тебя из постели, — хихикнул он, очень довольный собой.
— Сколько, говоришь, тебе лет?! — сердито рявкнул я.
— И уже ясно, что ты не жаворонок.
Обиженный, я собрал остатки гордости и отправился в ванну мыться и одеваться. Теперь я знаю, почему банкиры не славятся чувством юмора. Когда я вернулся, Конрад уже расположился за столом и читал что-то на своем ноутбуке. Я сел рядом; Фридрих налил нам кофе и поставил тарелки с омлетом.
— Это было низко с твоей стороны, — сердито пожаловался я.
— А кто начал целоваться, даже не проснувшись? Ты думаешь, нормальный человек упустит такую возможность? — сказал он беспечно. — Пора повзрослеть, котенок. Мужчины используют любой шанс.
Может, он и прав, но не хотелось так сразу сдаваться.
— Наверное, да... Лучше я вообще не буду целовать тебя по утрам, потому что всегда сонный и действую на автопилоте, — с невинным видом сказал я. Клянусь, я разглядел вспышку раздражения в его глазах, но он мгновенно взял себя в руки. Теперь злился он.
— Возможно, ты не такой уж смиренный ягненок, как я раньше думал. Это может осложнить ситуацию, — сказал он кисло и уткнулся в ноутбук, полностью перестав меня замечать.
— Давай, держи удар! — рассмеялся я и хотел пересесть ему на колени, но Конрад остановил меня сердитым взглядом.
— Не люблю, когда со мной играют. Очень немногие люди осмеливались делать это, и последствия им не понравились, — хмуро проговорил он. Глубокая морщина испортила его лоб.
Я ошеломленно смотрел на него. Когда мы успели перейти от подначек к угрозам? И что это было? Может быть, всё дело в том любовнике Конрада, который им манипулировал, если верить словам Фридриха.
— Конрад, прости, но я ничего не понимаю. Я обидел тебя?
Он долго смотрел на меня, словно взвешивал искренность моих слов. Я выдержал его испытующий взгляд.
— Нет, — сказал он наконец. — Просто сказывается стресс последних дней.
На этот раз я все-таки заставил его пустить меня к себе на колени. Устроившись там, я погладил Конрада по щеке и улыбнулся:
— Хотя ты сердитый и с плохим чувством юмора, но мне кажется, что я в тебя влюблен, — прошептал я, прижавшись к его губам.
— Это хорошо, — пробормотал он, целуя и стискивая меня в объятьях.
Мы некоторое время сидели неподвижно.
— Чем сегодня займемся? — спросил я бодро, чтобы разрядить обстановку.
— Мне нужно работать.
— Так нечестно!
— Серьезно, Гунтрам, мне надо ликвидировать недоразумение с аргентинскими облигациями, — рявкнул он.
— О, у тебя тоже из-за них проблемы?
— Как и у многих других, — сухо ответил он. — В любом случае, у Моники есть планы на твое утро. А после обеда можешь сходить в музей. Я постараюсь освободиться к ужину.
— Кто такая Моника?
— Мой секретарь. Она займется всякими мелочами, связанными с твоим пребыванием в Европе. Смотри, не разозли ее — она способна спрятать твой труп даже более эффективно, чем Фердинанд и его команда.
— Почему любой в этом доме начинает угрожать мне, стоит лишь сделать шаг в сторону? Я вообще-то не собираюсь красть столовое серебро...
— Это ради твоей же безопасности. Auf* , заканчивай завтрак, а мне надо успеть на самолет.
Конрад поднялся, ссаживая меня с колен, и отвесил легкий подзатыльник. Подошел к шкафу с одеждой и без малейших колебаний достал оттуда голубой галстук. Будь я на его месте, я бы, наверное, выбирал галстук всё утро. Он скупыми уверенными движениями затянул узел, затем надел темно-серый пиджак с жилетом в тон, отчего сделался похож на идеального банкира. Захлопнул ноутбук и сунул его в кожаный портфель с бумагами, наклонился, быстро поцеловал меня в лоб, пробормотав что-то вроде «будь хорошим» и, не дожидаясь ответа, ушел.
В окно было видно, как он с Фердинандом, Хайндриком и еще двумя мужчинами, которых я не знал, садится в катер. Я вздохнул и решил, что пора встретиться с миром в лице властной женщины по имени Моника.
