Спустившись по лестнице, я чуть не врезался в Михаэля, который сейчас выглядел гораздо спокойнее, чем вчера.
— Сегодня вы у меня за няньку? — невинно спросил я. Если придется терпеть его дурацкое чувство юмора, лучше напасть первым.
— Если бы! Но тебе не так повезло. Тебя передали под нежную материнскую опеку Моники, — самодовольно усмехнулся он.
— Я смотрю, вы до сих пор болтаетесь здесь, доктор Делер. Вам нечем заняться? — в комнату вошла среднего роста женщина с королевской осанкой, темноволосая, с выразительными голубыми глазами, одетая в костюм, с тщательно подобранными, но не вызывающими, украшениями. Михаэль побледнел и мгновенно испарился, ни сказав ни слова в ответ.
— Итак, должно быть, ты и есть Гунтрам, рада познакомиться. Я — Моника ван дер Лейден, личный секретарь герцога. Буду заниматься вашими документами и всем, что вам потребуется, — сказала женщина, решительно, но деликатно пожимая мою руку.
Я бережно ответил на рукопожатие и поклонился под ее лукавым взглядом.
— Как поживаете, мадам?
— Хорошо, спасибо. Прошу в мой офис, нам нужно разобраться с документами до прихода портного. Сюда, пожалуйста.
Мы вошли в огромное помещение — бальный зал, переделанный во временный офис на случай, если герцог захочет провести какое-то время в Венеции и поработать. Я увидел четыре стола, несколько стульев, ноутбуки и шкафы с документами. Моника подошла к одному из столов и подозвала меня, предлагая сесть напротив нее.
— Мне надо, чтобы ты подписал несколько документов, — сказала она, протягивая мне пачку бланков на немецком языке.
— Что это? — какого черта я буду подписывать непонятно что?!
— Анкета для кредитной карты, обращение за видом на жительство в Швейцарии и заявление на частное медицинское страхование.
— Не помню, чтобы я это все просил, — сказал я, едва сдерживая раздражение.
— Ты — нет. Герцог распорядился вчера, — не моргнув глазом твердо сказала она.
— Боюсь, для трех недель в Европе это чересчур, — я стиснул зубы, чтобы не взорваться. — Кроме того, у меня есть кредитная карточка и туристическая страховка, и как гражданину Франции мне не нужна виза для посещения Швейцарии.
— Детали тебе лучше обсудить с самим герцогом. А сейчас подпиши, пожалуйста. Я всего лишь выполняю его распоряжение, — пояснила она мне. Ее глаза сверкнули, не предвещая мне ничего хорошего, если не послушаюсь.
— Мои средства не позволяют мне иметь ни дополнительную кредитку, ни еще один полис, — великолепно, теперь я должен посвящать незнакомую женщину в подробности своего финансового положения!
— Это все за счет герцога, Гунтрам, — мягко сказала она, отбросив высокомерие.
— Я не могу всё это принять. Это уж слишком.
Я был на него зол. Два или три поцелуя, и он решил, что вправе помыкать мною, как одним из своих служащих?
— Если ты не подпишешь, он рассердится и обвинит меня, — она жалобно посмотрела на меня своими большими голубыми глазами. Я нервно сглотнул. — Я понимаю, что все это довольно бесцеремонно, но если ты действительно не хочешь карточку и страховой полис, просто не пользуйся ими, и всё. Мне не хочется испытать на себе его гнев, из-за того, что я не справилась с простейшим заданием.
Вы уже поняли, что попавшие в беду женщины и дети могут вить из меня веревки?
— Ладно. Не хочу доставлять вам неприятности, но, думаю, что это нелепо и он напрасно тратит деньги, — вздохнул я, взяв предложенную ручку и ставя подпись на бланке. В конце концов, вряд ли вид на жительство в Швейцарии как-то осложнит мне жизнь. Никому в голову не придет заподозрить меня в попытке скрыть доходы и избежать аргентинских налогов.
— Спасибо, милый, — она сверкнула ослепительной улыбкой, а я вспыхнул. — Кстати, у меня два взрослых сына. Один — врач, а второй изучает гражданское строительство. Поэтому не надо на меня так смотреть, я тебе в матери гожусь. — Она засмеялась. — Я отвечаю за расписание герцога и забочусь о его личных нуждах. Отныне ты тоже будешь под моей опекой. Что бы тебе ни потребовалось, не стесняйся, обращайся ко мне. Если вдруг решишь куда-то поступать или соберешься в другую страну, то я организую подготовку всех необходимых документов. Ты знаешь немецкий, милый?
— Ни единого слова.
Она что-то пометила в кожаном блокноте.
— У тебя есть водительские права?
— Да, но не европейского образца, — ответил я, удивившись еще больше.
— Как думаешь, будет ли тебе достаточно нескольких послеобеденных уроков вождения с кем-нибудь из наших ребят? Мне понадобятся твои аргентинские права, чтобы обменять их на европейские.
— Я могу ездить на автобусе или ходить пешком. Этот вопрос не стоит вашего беспокойства, — запальчиво сказал я.
Она мелодично рассмеялась.
— Фридрих был прав, — сказала она загадочно. Неужели людям в этом доме нечем заняться, кроме как обсуждать меня? — Скоро придет портной. Думаю, что три утренних костюма, парочка вечерних, еще одно пальто и немного повседневной одежды будет достаточно на первое время. О, я чуть не забыла об обуви! Всё-таки годы берут своё, милый!
