— Глупости. Ты можешь сесть рядом и почитать, — нетерпеливо сказал он. Я послушно пошел за ним в библиотеку и устроился на диване напротив него, подальше от документов. Однако Конрад поманил меня к себе, и я пересел поближе. На кофейном столике лежала книга по романскому искусству, и я мимолетно удивился, как она здесь очутилась. Я стал читать, Конрад полностью погрузился в свои бумаги, время от времени свирепо их перелистывая. Иногда он, не отрывая глаз от документов, безотчетно гладил мою руку, наверное, чтобы убедиться, что я все еще здесь. Я подавил смешок, когда в библиотеку вошел Фридрих и объявил ужин так торжественно, словно мы выиграли в лотерею, по меньшей мере, миллион. Но Конрад продолжал читать. Бедный дворецкий замер, дожидаясь, когда хозяин обратит на него внимание, но после пяти минут напрасного ожидания сдался и тихо вышел из библиотеки.
Внезапно Конрад громко захлопнул папку, напугав меня.
— Ну всё, пора ужинать, — сказал он, поднимаясь.
Личная столовая выглядела, скорее, как зимний сад: стол, несколько стульев на террасе с окнами, выходящими в садик.
— Обычно я ем здесь. Большая столовая используется для деловых обедов и официальных гостей.
Мы сели, и Фридрих принялся умело сервировать стол. Он налил воды и предложил герцогу красного вина на пробу. Конрад счел вино достойным, и дворецкий наполнил его бокал, а меня спросил, буду ли я апельсиновый или яблочный сок. Мое разочарование не укрылось от Конрада, и он строго сказал:
— Алкоголь и ты — несовместимы.
Хорошо, что не предложили стакан молока. Пусть будет яблочный сок.
Конрад принялся расспрашивать меня о школе, и у нас постепенно завязался разговор. Он рассказал мне о школьном времени в Швейцарии, а потом перешел к университету Цюриха. Мы поговорили о том, куда я собирался после Венеции, и Конрад сказал, что мне обязательно надо побывать в Перудже, в галерее дель Умбра, раз уж мне так нравится искусство Ренессанса. Сам он больше интересовался историей Рима и раннего Средневековья и даже хотел стать историком, но не позволил семейный бизнес.
Только я подумал, каким обаятельным может быть Конрад, как в комнату ворвался Фердинанд с телефоном в руке. Даже не взглянув на меня, он начал что-то говорить по-немецки раздраженному Конраду. Их спор продолжался несколько минут, а потом Конрад сердито вскочил, заставив меня вздрогнуть.
— Боюсь, дальше тебе придется ужинать одному. Не жди меня, отправляйся спать. Я не знаю, когда освобожусь.
Не дожидаясь ответа, он широкими шагами вышел из комнаты. Фердинанд чуть ли не бежал за ним.
Мне стало обидно, что он так резко прервал ужин и велел мне идти спать. Просто спать. Ладно, я надеялся на нечто большее — вроде того, что произошло между нами в фойе хостела, но, похоже, сегодня ничего не будет. Это нечестно!
Без аппетита покончив с едой, я отказался от десерта и кофе (надо же, меня признали взрослым; интересно, есть ли там кофеин) к неудовольствию Фридриха. Похоже, он, как и все тут, не любит отказов.
По пути в библиотеку, откуда я собирался забрать свою книгу, чтобы немного почитать перед сном, сквозь закрытую дверь кабинета я услышал жаркую дискуссию на немецком между Михаэлем, Фердинандом, Гандини и Конрадом. Ох, надеюсь, это не значит, что у меня снова проблемы… Тихо как мышь, я проскользнул в библиотеку, взял томик и пошел в свою спальню, не сразу вспомнив, что мне теперь полагается спать в комнате Конрада. Или уже нет? Я тщательно взвешивал «за» и «против»: идти ли к нему или ложиться у себя. Но тут из ниоткуда появился Фридрих и очень быстро положил конец моим мучениям: я должен идти в спальню герцога, как и планировалось этим утром.
Как обычно, я подчинился. Надел пижаму, почистил зубы и залез под одеяло, заняв левую сторону кровати (я предположил, что должен лечь слева, хотя понятия не имел о постельном этикете).
Я читал почти до двенадцати — не спалось. Грызло беспокойство. Неужели в деле Федерико появились новые обстоятельства? Почему они там так кричали, и самое важное, сердится ли снова на меня Конрад. Я вертелся в постели, пока меня не сморил сон.
Где-то глубокой ночью я почувствовал, что Конрад тихо забирается под одеяло. Полусонный, с взъерошенными волосами я подскочил, но Конрад успокаивающе сказал:
— Ш-ш-ш, я не хотел тебя будить. Уже поздно.
— Сколько времени? Ты в порядке? — пробормотал я, пытаясь проснуться.
— Просто небольшие проблемы с трансферами, не волнуйся.
— Когда я ходил за книгой в библиотеку, мне показалось, что я слышал голос Гандини. У меня снова неприятности?
— Не у тебя. Не волнуйся, все под контролем. Всего лишь недоразумение с ценными бумагами и трансферами. Спи, потому что завтра я собираюсь куда-нибудь сходить с тобой, если конечно мои люди позволят мне взять выходной, — сказал он, подгребая меня к себе, словно ребенок — игрушечного медвежонка. Я свернулся калачиком и пристроил голову ему на согнутый локоть.
