— Ставлю десять к одному, что главное блюдо — мясной рулет, — сказал Альберт, нимало не впечатленный выпадом Конрада.
— Конечно. Раз приходится тебя терпеть, то я хотя бы поем свое любимое блюдо.
Они оба звучно расхохотались. Да, возможно, Конрад не так уж плохо к нему относится, его лишь раздражает легкомысленная манера поведения его кузена и недостаток уважения, как он любит говорить.
За столом Альберт сел справа от Конрада, а Фердинанд слева. Меня посадили рядом с Фердинандом и снова не дали вина. На этот раз пришлось пить яблочный сок.
Фердинанд как раз рассказывал историю из студенческих лет Альберта, когда мы услышали переполох в соседней комнате. Дверь отлетела в сторону, и мы увидели на пороге разгневанную Мартину.
Я поднялся из-за стола (леди на борту!), и она пошла прямо ко мне. За ней тащился один из телохранителей Конрада.
— Ты, слизняк! Ты все это устроил вместе с этим куском дерьма, который трахает тебя каждую ночь! Он украл 700 миллионов с нашего правительственного счета! — орала Мартина, белая от ярости. Молниеносным движением она схватила стакан со стола и выплеснула его мне в лицо. Яблочный сок. Я остолбенел.
— Линторфф, тебе прекрасно известно, что эти деньги принадлежат моей провинции, и если они оформлены на мое имя, то только для того, чтобы избежать эмбарго, наложенного на правительственные счета. Я обращусь в суд и уничтожу твой банк. Ты понятия не имеешь, как серьезно ошибся, организовав подставу для моего сына. Твои дни сочтены.
— Мадам, сбавьте тон, или я попрошу охрану вывести вас, — сказал Конрад со спокойствием, которое обычно предвещает у него бурю. — Наш банк сделал перевод, о которым мы с вами договаривались, и купил аргентинские Lecops*, как и было поручено, по очень, я бы сказал, приемлемой цене.
— У своего же гребанного хедж-фонда!** Ты взял наши свободные деньги и сконвертировал их в бесполезные облигации по номинальной стоимости, тогда как на рынке они стоят всего 30% от номинала! Ты также вывел деньги из Аргентины, хотя это запрещено. Я доложу об этом в Конгрессе. Гордись, Гунтрам, ты не только предал своего друга, но и украл деньги, предназначенные для нищих детей!
— Давайте поговорим серьезно. То, что вы называете облигациями, фактически является местной аргентинской валютой, выпущенной вашим собственным правительством, и они официально номинированы в песо. Кроме того, мы использовали выгодный вам обменный курс 1,4 песо за доллар, в то время как рыночный курс составляет 2,5 песо за доллар. Вы уполномочили нас торговать валютой, так что я не вижу тут никаких нарушений, но если вы желаете оспорить наши действия, можете обратиться в Цюрих. А сейчас покиньте мой дом, вы уже дважды оскорбили моих гостей.
Мартина бросилась к Конраду, кажется, собираясь дать ему пощечину, но Фердинанд перехватил ее. Он, как обычно, не прилагая никаких усилий, крепко взял ее за руку и вывел из комнаты. А я так и стоял в шоке, обтекая яблочным соком — всё никак не мог поверить, что Конрад обманул ее, купив Lecop. Да всякий знает, что эти облигации — просто мусор, выпущенный предыдущим правительством для оплаты задолженности перед госслужащим, когда закончились нормальные деньги. Все шарахаются от этих бумаг, как от чумы! Мне стало тошно и захотелось уйти.
— Простите, я вас покину? — спросил я, еле сдерживая слезы.
— Да, конечно, но возвращайся — будем пить кофе, — кивнул Конрад, внимательно изучая мое лицо. Я просто отвернулся и побыстрее сбежал из комнаты, напоследок услышав, как Альберт что-то сказал Конраду по-немецки.
Я вернулся к себе, принял душ, достал из шкафа свежие вещи, оделся. Разыскал рюкзак, проверил, на месте ли паспорт и документы. Хорошо, что у меня есть дорожные чеки и авиабилет. Ни за что не останусь в доме мошенника, который способен обворовать детей!
Спустившись вниз, я обнаружил, что Горан перегородил собой входную дверь. Хотя и не такой огромный, как его коллеги, он был по-своему устрашающ, напоминая хладнокровного хищника.
— Пожалуйста, позвольте пройти. Я ухожу.
— А герцог разрешил?
— Я не нуждаюсь в его разрешении. Пропустите.
— Гунтрам, иди в библиотеку. Они там пьют кофе, — к нам подошёл Михаэль.
— Я ухожу отсюда, понимаете?
Он, что, слов не понимает?
— Я сказал, отправляйся в библиотеку. Хватит с нас на сегодня. Герцог и так нами недоволен.
— Ах, Его Светлость недоволен? — едко спросил я. — А что же тогда делать остальным? Он просто отобрал 700 миллионов у бедной страны, и он недоволен. Жизнь так несправедлива к богатым!
— Делай, что тебе сказано! Или ты хочешь, чтобы герцог снял защиту с твоего ненормального дружка?! Он все еще может это сделать, пока тот не покинул страну, — Михаэль чуть ли не орал на меня.
— Что?!
