— Мой князь, могу ли я представить вам Гунтрама де Лиля? — очень мягко спросил он. Я уже тоже встал и протянул руку. — Гунтрам, это Густав цу Лёвенштайн, один из лучших друзей и советников моего отца.
— Счастлив познакомиться с вами, мой князь, — сказал я, наклоняя голову, в то время как старик усаживался напротив меня. Он бросил на меня долгий оценивающий взгляд, который я молча выдержал. Старик улыбнулся.
— Он очень молод, Конрад. Сколько ему лет?
— Девятнадцать, мой князь, — смиренно ответил Конрад.
— Да он мне во внуки годится! Это совращение малолетних, мой дорогой!
— Он вполне зрел для своего возраста.
— Да, может быть и так… У него в глазах древняя душа. Надеюсь, ты оправдаешь его ожидания, Конрад. Не думаю, что ты когда-нибудь сможешь найти такого, как он.
— Истинная правда, мой князь, — тихо сказал Конрад.
— Я рад, что вы решили остаться с Конрадом, молодой человек. Он может быть упрям, как осел, но это фамильная черта. Все Линторффы известны этим.
Я не ожидал, что он ласково погладит мою руку, почти как дедушка.
— Он — человек твердых убеждений, — с улыбкой сказал я. — Надеюсь, что не разочарую его.
— Уверен, что нет. Вы учитесь?
— С ближайшего семестра я начну слушать экономику в университете Цюриха.
— Я желаю вам удачи, молодой человек. Это жестокий и неумолимый мир; и у Конрада много врагов, которые ни перед чем не остановятся. Они попытаются воздействовать на него через вас.
— Густав, прошу вас, не надо запугивать мальчика страшными историями, — вмешался Конрад. — Он только что вернулся из клиники после нападения в Буэнос-Айресе.
— Я знаю. В следующий раз тебе надо лучше делать свою работу, Конрад. Благодари Бога, что они действовали так неуклюже и по-любительски, — строго отчитал князь Конрада, в смущении опустившего голову. В первый раз я видел, чтобы Конрад так себя вел. — Ты — лучший грифон, который у нас был за десятилетия, и ты должен предвидеть опасность. Эти люди вышли на тропу войны, они готовы на все.
— Я понял и благодарю вас за совет, мой князь. Пойдем, Гунтрам, тебе нужно показаться врачу, — сказал Конрад, поднимаясь со стула и склоняя голову в почтительном поклоне.
Я попрощался и снова пожал руку старому джентльмену. Он улыбнулся и велел мне беречь Конрада, потому что тому нужен кто-нибудь, кто будет его любить без оглядки, когда наступят тяжелые времена.
Как только мы сели в машину, я спросил Конрада, о чем это шла речь. Конрад ответил, что князь очень дряхл и немного не в себе, но поскольку он много лет был советником в их семье и, можно сказать, наставником для Конрада, он всегда внимательно выслушивает старика.
— Сколько у тебя врагов, и почему он использовал слово «война»?
— Работа на международном финансовом рынке — это постоянное сражение. Вот и всё. Не надо воспринимать слова буквально. Как там Мопси? Еще не погрызла мои носки?
— Нет. Она спала все утро, пока я занимался немецким, и даже храпела, — хихикнул я.
Мы приехали в клинику и прошли в смотровую. Я нервно стоял перед врачом, пока он досконально меня проверял. Потом он велел мне одеваться и идти в кабинет.
Когда я туда пришел, Конрад и врач уже говорили по-немецки. Я сел рядом с Конрадом.
— Тебе уже гораздо лучше, но ты все еще нуждаешься в двух неделях абсолютного отдыха. Кардиопоказатели улучшились, но надо избегать стрессов.
— Боюсь, здесь какая-то ошибка. У меня было сотрясение мозга. В голове, — сказал я.
— Да, с точки зрения неврологии у тебя все хорошо, последствий нет. Однако во время операции произошла остановка сердца. Поэтому тебе противопоказано волноваться и перенапрягаться. Молодое сердце обычно восстанавливается очень быстро, и у тебя не должно быть проблем — если будешь принимать лекарства и дашь ему время. Это означает умеренные прогулки, много свежего воздуха, здоровое питание и временное воздержание от секса и вождения автомобиля.
— Почему мне никто не сказал?
— Гунтрам, — подал голос Конрад, осторожно беря меня за руку. — Я подумал, что лучше не волновать тебя. Это было мое решение, и я надеюсь, ты не рассердишься на меня за это. Сейчас, когда у тебя стали хорошие показатели, доктор и я решили рассказать тебе.
— Мы чуть не потеряли тебя дважды за неделю, — мягко сказал врач. — Не волнуйся, пожалуйста. Критическая стадия миновала, и тебе больше не надо об этом беспокоиться. Пожалуйста, принимай лекарства, следуй моим советам, и скоро все будет в порядке.
Я механически встал, совершенно ошеломленный тем, что сейчас узнал. Конрад попросил меня подождать его в машине, и я, не задумываясь, послушался. Шепотом пробормотал спасибо доктору и вышел из комнаты, не чувствуя твердой поверхности под ногами.
Рядом с машиной нас ждал Горан. (Не спрашивайте меня, откуда он взялся. Я не знаю. Он всегда появляется, как из-под земли, и так же быстро исчезает).
— Как ты, Гунтрам? Осмотр прошел нормально? Все хорошо? — взволнованно спросил он меня.
— Ты знал, что у меня был сердечный приступ?
— Да, но ты, кажется, благополучно выкарабкался. Мы чуть не потеряли тебя.
— Почему мне никто ничего не сказал? Это моя жизнь, между прочим!
