– Ладно. – Прилепский надвинул свою босяцкую кепчонку на лоб. – Придется вникнуть, чем жива матушка Русь и какие безобразия в ней творятся. А там поглядим…
На следующее утро после разговора с Ван Гогом Прилепский принялся выяснять, не совершались ли на необъятных просторах Советского Союза преступления, аналогичные московскому. То есть не украли ли еще где-нибудь старинную икону либо еще что-то из церковных раритетов. Увы, вчерашние опасения Прилепского подтвердились.
Оказалось, что примерно в то же самое время, когда была украдена икона Иоанна Лествичника из профессорской коллекции в Москве, похожие преступления были совершены еще в трех местах. Первое из таких мест – городок Терентьевск, находящийся от Москвы примерно в двухстах километрах. Второе место – некая деревня Красуха, расположенная от столицы в трехстах верстах. И третье место – старообрядческий скит в глухой алтайской тайге в трех тысячах километрах от Москвы. Причем в неведомом скиту наряду с кражей случилось и убийство – кто-то ударил ножом старика, проживавшего в скиту. Во всех трех местах были украдены старинные иконы, имеющие, по предположениям, немалую ценность как в религиозном, так и материальном плане.
Узнать все это для Прилепского не составило большого труда – в центральном аппарате МВД велся учет всех преступлений, совершаемых на территории Советского Союза. Другое дело – подробности преступлений. На этот счет статистика не давала никаких пояснений. Характер совершенного преступления, место его совершения и дата – это все, что могли сообщить сухие строки сводки.
Все это, конечно, было важным, но этого было мало. Прилепского интересовали именно подробности – вплоть до самых мелких и незначительных. Поэтому он попытался дозвониться до тех мест, где были совершены преступления. Это было не так и просто. Особенно дозвониться до тех мест, где находился старообрядческий скит. Точнее сказать, до того районного отделения милиции, сотрудники которого расследовали кражу и убийство в скиту. На все попытки дозвониться и последующие разговоры с местной милицией Прилепский потратил половину дня.
Но тем не менее подробные сведения он добыл. И задумался над полученной информацией. Здесь и в самом деле было о чем задуматься. Уж слишком много общего было во всех этих трех преступлениях.
Во-первых, их почерк. Во всех трех случаях некие неизвестные личности проникали в помещения, где хранились иконы, и похищали их. Проникали они разными способами, но это как раз было не так и важно. Способы проникновения во многом зависят от обстоятельств, а обстоятельства во всех трех случаях могли быть самыми разными. Да они и не обязаны быть одинаковыми – такого просто не могло быть! А вот то, что во всех трех случаях кражи были совершены двумя молодыми мужчинами, – вот это уже было и впрямь интересно. А еще интереснее было то, что приметы этих мужчин во всех трех случаях совпадали.
Были и другие, не менее интересные, нюансы. Например, в двух случаях из трех эти молодые мужчины представлялись как заготовители – дескать, они разъезжали по селам и небольшим поселкам, заготавливая перья и пух. В двух случаях из трех – и это не могло быть простым совпадением! Алтайским староверам они, впрочем, представились как заплутавшие туристы, ну да это было вполне логично. В глухой тайге какие перья и пух?
Далее. И в неведомый Прилепскому Терентьевск, и в такую же неведомую Красуху эти двое приезжали на одной и той же машине – уазике кремового цвета. Причем с одним и тем же номером, и этот номер, между прочим, был московским. Вот так-то! А это уже не просто само по себе совпадение, это – неопровержимый факт. Правда, в алтайской тайге никакого кремового «УАЗа» замечено не было, там якобы фигурировала моторная лодка, ну так и это можно объяснить. В тайге небось на «УАЗе» не шибко и поездишь.
Да, но номер того «УАЗа»! Он был одинаковым в двух случаях, и, казалось бы, это просто-таки замечательно! Нет ничего проще, чем найти в Москве машину, номер которой известен. А дальше все понятно, как дважды два. Кто хозяин той машины, как так случилось, что машина была замечена как минимум в двух местах, отдаленных от столицы? Притом это не просто какие-нибудь туристические места, а именно в этих местах были совершены преступления. Более того, по всем предположениям, на машине разъезжали те самые личности, которые эти преступления и совершили… Да, и в самом деле все просто.
Но именно эта простота и смущала Прилепского. В его голове никак не укладывалось, что преступники, кем бы они ни были, настолько наивны и непредусмотрительны, что оставили после себя столь яркий и однозначный след, как марка машины и ее номер. Здесь явно что-то не так, здесь кроется какая-то хитрость. Но в чем же она заключается?
