Кузьмичев и не знал, что Художника зовут Херкус Гринюс. Он вообще не знал никакого Херкуса Гринюса, равно как и никакого Художника. Кузьмичев имел дело с неким типом, прозвище которого было Янтарь. Этот самый Янтарь каждый раз говорил Кузьмичеву, что он от Художника. Такие слова были чем-то вроде пароля. Янтарь передавал Кузьмичеву всяческие предметы старины, а Кузьмичев их покупал за свои деньги. Мог, конечно, и не покупать, если товар был каким-нибудь барахлом, но все дело в том, что Художник всякий раз добывал предметы воистину редкостные. А значит, и дорогие. И как тут было не купить?
Далее Немец незаметно, на свой страх и риск, переправлял купленный товар через границу, встречался в порту Гамбурга с покупателем, вел торг, то есть продавал товар с наценкой, и, когда дело было решено, сообщал покупателю, где находится товар и как его удобнее забрать из тайника. Наценка и была для Кузьмичева доходом, и это был солидный доход…
Нет, сразу же деньги покупатель Кузьмичеву не отдавал. Ведь вначале нужно было извлечь товар из тайника, оценить его должным образом и только потом отдать за него деньги. За один день все это сделать было невозможно. Даже и не за день, а всего за три часа, которые Кузьмичев имел право провести на чужом берегу. Где же тут успеешь? И потому схема расчетов была такова. Вначале Кузьмичев переправлял через границу товар, а в следующий раз, то есть когда «Ария» вновь прибудет в Гамбург, покупатель отдавал Кузьмичеву деньги.
Опасался ли Кузьмичев, что покупатель не отдаст ему деньги? Нет, не опасался. Продажа всевозможных раритетов – это такой бизнес, в котором обманывать друг друга нет никакого смысла. Потому что невыгодно. Если, скажем, ты обманешь покупателя, он больше не будет иметь с тобой дела. И наоборот. Да к тому же за такой обман вполне можно подставить собственную голову под пулю.
Деньги Немец перевозил из Гамбурга в Клайпеду также на свой страх и риск. В основном – в тайниках, оборудованных в учебниках по математике или физике. По сути, это были бесхитростные тайники – просто в книжных страницах вырезалось пространство и туда укладывались деньги, вот и вся премудрость.
Да, это было делом рискованным, потому что это было просто, но именно эта простота и выручала Немца. Во-первых, никто не мог подумать, что внутри книжки – тайник, а во-вторых, никому не хотелось перелистывать такую скучную книгу, как учебник математики. Ни немецким таможенникам и пограничникам, ни советским…
Как Художник добывал раритеты, Кузьмичев не знал. Да и не стремился узнать. Это был вопрос из разряда запретных, и за него запросто можно было лишиться головы. Деньги-то были большими, серьезными, а где большие деньги, там и кровь.
Сколько времени сотрудничали Художник и Немец? Уже пятый год. Много ли ценностей за это время Немец переправил за границу? Да, немало. Как часто Кузьмичев переправлял раритеты через границу? Ну, это как сказать… Примерно один предмет или небольшую партию раз в полгода. Иногда – чаще, иногда – реже… Что именно переправлялось? Большей частью – старинные иконы и всяческая древняя церковная утварь. Но случалось, что и обычные мирские драгоценности. Несколько раз Немец переправлял какие-то древние книги.
Что Кузьмичев переправил через границу в последний раз? Четыре старинные иконы. Какие именно иконы? «Плачущий ангел», «Святой Николай Чудотворец», «Святой Иоанн Лествичник», «Михаил Архангел». Это – точно? Да, точно.
Все это была очень значимая информация, но она не была для спецназовцев слишком уж важной. Важной она была бы для следователей и оперативников – как милицейских, так и из КГБ. Спецназовцам же было важно знать другое…
– Как ты познакомился с покупателем? – спросил у Кузьмичева Богданов.
– Нас познакомил Художник, – ответил Кузьмичев. – Через Янтаря. Сказал, что в Гамбурге есть такой-то и такой-то… Назвал место встречи и пароль. Все так и оказалось. Говорю же, в этом деле обман не выгоден никому.
– Значит, в этот раз покупатель должен отдать тебе деньги? – спросил Богданов.
– Да, – не сразу ответил Кузьмичев.
– А если бы, допустим, я не отпустил тебя на берег? – спросил капитан. – Тогда как?
– А тогда вы бы меня отпустили в следующий раз, – усмехнулся Кузьмичев. – За научными книгами отчего бы и не отпустить? Вы ведь уважаете науку, капитан?
Капитан на это ничего не сказал, лишь смущенно и досадливо крякнул.
– Как вы общаетесь с покупателем? – спросил Соловей.
– По-немецки, как же еще, – ответил Кузьмичев.
– То есть ты знаешь немецкий язык? – уточнил Соловей.
– Знаю…
– Скажи что-нибудь по-немецки, – потребовал Соловей.
– Похоже, я здорово вляпался, – сказал Кузьмичев по-немецки.
– Там будет видно, – также по-немецки ответил Соловей. – Хотя многое будет зависеть от тебя самого.
– Да, он неплохо говорит по-немецки, – сказал Соловей, обращаясь к Богданову. – С берлинским акцентом!
– С берлинским – это хорошо… – рассеянно проговорил Богданов: он явно размышлял о чем-то другом. – Значит, в Гамбурге ты встречаешься с покупателем…
– Да.
– У вас имеется условленное место?
– Да.
– И где же?
