– А что, намечаются какие-то боевые действия? – с любопытством поинтересовался искусствовед. – В нас будут стрелять?
В ответ Терко лишь произнес некий неопределенный звук, и больше ничего.
Далее бойцы действовали так. Кузьмичеву они велели вести себя так, как и обычно: идти тем же маршрутом, что и всегда, излишне не жестикулировать, беспокойство не проявлять – словом, изображать из себя беспечного, уверенного в себе субъекта. Следом за Кузьмичевым, в некотором отдалении, должен был шествовать Соловей. За Соловьем, на некотором расстоянии – остальные бойцы.
Задачей Соловья было внимательно следить за Кузьмичевым и пресекать его сомнительные действия – если таковые последуют. Кроме того, Соловей должен был в обязательном порядке услышать, о чем будут говорить Кузьмичев и Ганс. А вдруг Кузьмичеву вздумается предупредить Ганса? Тогда Соловей должен был подать заранее условленный знак и не позволить Гансу скрыться. Кто-то из бойцов, конечно же, поспешит Соловью на помощь, остальные займутся Кузьмичевым.
– Ну, вперед и с песней! – дал команду Богданов. – Илья Евстигнеевич, не отставайте! Держитесь коллектива. Значит, вам налево, мне направо. Встречаемся, как и договорились.
…Ганса спецназовцы увидели на том месте, где они и ожидали его увидеть, – у припортового кафе «Веселая рыба». Верней, вначале его увидел Кузьмичев и сделал условленный знак рукой. Ну, а затем его увидели и бойцы.
Кузьмичев подошел к Гансу. Недалеко от них остановился Соловей. У Соловья был вид и выражение лица как у обычного зеваки, впервые в жизни попавшего в такое интересное место, как гамбургский порт. На Соловья никто не обращал внимания, таких, как он, по территории порта сновало и стояло много.
Недалеко от Федора расположились остальные бойцы, а также профессор Мамай.
Перекинувшись несколькими словами, Ганс и Кузьмичев вошли в кафе. Туда же через какое-то мгновение вошел и Соловей. В кафе Кузьмичев и Ганс сели за крайний столик в углу. Соловей примостился за соседним столиком. К нему тотчас же подошел официант, и Соловей велел принести пива. Ганс и Кузьмичев также заказали себе пиво.
Федор прекрасно слышал, о чем говорят между собой Ганс и Кузьмичев. Разговор был коротким и односложным.
– Все в порядке? – спросил Кузьмичев.
– Да, – ответил Ганс.
– Давайте, – сказал Кузьмичев.
Ганс достал из сумки, висевшей у него на плече, две толстые книги и положил их на стол.
– Математика! – чуть громче обычного произнес он. – Последние труды немецких ученых! Только что из типографии!
– Благодарю, – таким же голосом ответил Кузнецов. – Это – редкие издания. Нелегко, наверно, их было раздобыть?
– Ради науки чего не сделаешь! – Ганс рассмеялся и махнул рукой.
Соловей даже удивился такой открытости. Как-никак это были не сами по себе книги, пусть и редкие, а самые настоящие тайники, внутри которых находилась внушительная сумма. Но тут же он и опомнился. В самом деле – чему удивляться? Если бы, допустим, Ганс передавал Кузьмичеву книжки каким-то тайным способом, кто-то на это мог бы обратить внимание. А так на что тут обращать внимание, что тут можно заподозрить? Один человек передает другому две редкие книжки, и ничего более. И разговор между этими двумя людьми также идет исключительно о книжках. Прекрасный способ маскировки, ничего не скажешь.
Посидев еще пять минут и перекинувшись с Гансом ничего не значащими словами, Кузьмичев поднялся из-за стола и вышел из кафе. Тут же, у выхода, его поджидали спецназовцы.
– Молодец, Немец! – сказал Дубко. – Пока что ты все делаешь правильно. Так делай и впредь, и будет тебе счастье. Ну, давай свои книжки. У меня они будут в полной сохранности, как в банковском сейфе. Ну, чего это ты скукожился? Жалко денег? Так ведь свободы – еще жальче. Разве не так?
Взяв у Кузьмичева книжки, Дубко по очереди открыл их, хмыкнул и захлопнул. А затем сунул их себе за пазуху и сказал:
– Ну, вот, весомое вещественное доказательство. Эх!..
– Какое варварство! – не удержался от гневных комментариев профессор Мамай. – Променять четыре уникальнейших артефакта на деньги! Не понимаю!
– Профессор, по сути, вы правы, – сказал Дубко. – Однако сейчас не время для сентенций. Сейчас – время для действий.
– И вечный бой, покой нам только снится… – горестно произнес Илья Евстигнеевич.
– И в этом вы правы, – согласился Дубко. – Между прочим, этот Ганс рассчитался валютой. Дойчемарками! А это, как ни крути, еще одна уголовная статья в довесок к имеющимся. Валютные спекуляции! А, Кузьмичев? Ты просто притягиваешь к себе всякие разные прегрешения перед законом!
Кузьмичев, видимо, что-то хотел сказать, но не успел. Потому что из кафе показался Ганс, а за ним и Соловей.
– Действие второе, – прокомментировал Терко. – Называется – появление главного героя.
– Геннадий, за мной! – скомандовал Дубко. – Профессор и ты, Степан, остаетесь здесь и ждете нас. Полюбуйтесь пока видами. И возьми у меня эти мудрые книжки. А то ненароком потеряю в пылу сражения. Будешь по совместительству нашим казначеем. Смотри не потеряй. И не давай их никому читать. Даже если попросят…
