– Недалеко от причала. В кафе «Фрёлихер фиш». Веселая рыба, по-русски.
– Как происходит передача денег?
– По-простому. – Кузьмичев скривился в безрадостной усмешке. – Мы садимся за столик, и покупатель передает мне две или три книжки с оборудованными тайниками. А в тайниках – деньги. Для видимости мы сидим за столиком еще пять минут, потом расходимся. Вначале ухожу я, затем – он.
– Допустим, тебе надо сообщить покупателю, что ты привез товар. Как это происходит?
– Каждый раз, как «Ария» прибывает в порт, покупатель меня ждет. Мы встречаемся, и я ему говорю: сегодня я без товара. Или наоборот – сегодня я при товаре. Ну, а обо всем прочем я вам уже рассказывал.
– Что ты знаешь о покупателе? – спросил Дубко.
– Ничего, – ответил Кузьмичев.
– Так-таки и ничего?
– За исключением того, что его зовут Ганс. Хотя, конечно, какой он Ганс… Кто же станет называть свое настоящее имя в таком-то деле?
– Как по-твоему, для кого этот Ганс покупает иконы и все прочее? – спросил Дубко. – Для себя?
– Говорю же, не знаю. – Кузьмичев передернул плечами, будто бы ему вдруг стало холодно.
– Ну, а если порассуждать логически?
– Не похож он на коллекционера, – после длительного молчания сказал Кузьмичев. – Скорее всего, он посредник.
– То есть покупает раритеты для кого-то другого?
– Наверное…
– А ты вот что мне скажи! – отозвался молчавший до сей поры Терко. – Вот ты говоришь, что покупаешь всякое такое прочее за свои собственные деньги. Так?
– Ну, так… – неохотно отозвался Кузьмичев.
– Так это же – миллионы! – Терко после таких своих слов даже хлопнул в ладоши. – Откуда же ты их добыл, такие-то деньжищи? Ведь не трудом же праведным! Ну, так из каких таких волшебных закромов?
– Это – долгий разговор, – глядя в пол, произнес Кузьмичев. – Единственное, что могу сказать, – я никого не убивал. Даже не калечил.
– Ладно, – сказал Богданов. – Вопрос, конечно, любопытный и познавательный, но нам сейчас не до подробностей. Вот что, товарищ капитан. У вас найдется, где спрятать этого торгового человека? – Он кивнул в сторону Кузьмичева. – Так, чтобы он находился под замком и при этом под присмотром?
– Поищем, – мрачным тоном ответил капитан.
– Поищите, – сказал Богданов. – И пускай он посидит там до самого прибытия в Гамбург. А мы пока подумаем, как нам быть дальше…
– А что тут думать? – сказал Александр Дубко. – Этот никому не ведомый покупатель – единственная наша возможность напасть за след икон! Отсюда и надо плясать. Прихватим этого Ганса, или как его там, красиво и доходчиво с ним побеседуем, а там, может быть, откроется прямая дорожка и к иконам.
Этими словами, по сути, Дубко выразил всеобщее мнение. Действительно, Ганс был единственной возможностью напасть на след икон.
– А если этот Ганс ничего нам не скажет? – выразил опасение Рябов.
– Надо сделать так, чтобы сказал, – жестко сказал Дубко. – Чтобы развязать кому-то язык, для этого у нас имеется целых тридцать три верных способа.
– А если он ничего не знает? – продолжал настаивать Рябов.
– Ну, кое-что он все-таки должен знать, – не согласился Дубко. – Ведь не для себя же он купил те иконы! Кому-то же он должен их передать! Вот он нам и назовет того человека… И пошла разматываться ниточка!
– Ну, если так… – с сомнением произнес Рябов.
– Мы забыли еще об одной возможности напасть на след, – напомнил Богданов. – Наша разведка в Гамбурге…
– Ах да! – хлопнул себя по лбу Дубко. – Действительно!
Еще до отбытия генерал Скоробогатов вручил спецназовцам координаты советской резидентуры в Гамбурге и, кроме того, довел до сведения резидента, что вот-де скоро в Гамбург прибудет группа спецназа КГБ по такому-то и такому-то делу, а потому ей надо оказать всяческое содействие. И в первую очередь постараться разузнать хоть что-нибудь о частных коллекционерах в Германии, которые интересуются всевозможной стариной, в том числе и древними русскими иконами.
– Предлагаю такой порядок действий, – сказал Богданов. – Прибываем в Гамбург. Вместе с Кузьмичевым сходим на берег. Дальше делимся на две группы. Я встречаюсь с нашей разведкой. Вы все берете в оборот Ганса. Затем мы встречаемся и делимся результатами. И, с учетом результатов, пляшем дальше.
– У меня – вопрос, – сказал Соловей. – Ладно, обработали мы этого Ганса. А дальше-то что с ним делать? Отпускать? Так ведь он, чего доброго, поднимет шум. Например, расскажет обо всем своему хозяину – тому, для кого он добывает иконы. Или поднимет на ноги полицию… А нам нужно, чтобы все было тихо. Так что же? Утопить его в море, что ли.
