– Почему ты в этом уверена? – спросил Дерек, выруливая с круговой развязки.
– Нет никаких следов сопротивления. Есть следы полового контакта, но не изнасилования.
– Но у нас также имеются результаты анализов. Убийца вводил это… в общем, ветеринарное средство им в вены, так что сомневаюсь, что они могли сопротивляться.
– Ты думаешь, он выслеживал и похищал их? А потом сразу делал инъекцию? Лично я так не думаю. И, судя по свидетельским показаниям, у обеих девушек могли быть тайные отношения. Почему они держали их в тайне?
– Может, он заранее знал, чем закончатся их отношения? – предположил Дуайт. – Если бы девушки раскрыли его личность знакомым, мы бы уже нашли его.
Дерек рассеянно почесал подбородок. В молчании они доехали до пункта назначения. Пока Лили копалась с ремнем безопасности (он, как нарочно, заклинил), Дерек открыл ей дверь.
– Прошу!
– Ты намерен мне прислуживать, чтобы искупить вину? – ухмыльнулась Лилиан.
Едва она вышла из машины, как из здания бюро появился Картер. Его хмурый взгляд прошелся по фигурам детективов.
– О, Картер! Ты нашел «вольво»? – обратился к нему Дерек.
Картер молчал. Лили вся сжалась, переживая за напарника. Он явно был не в настроении. Она уже и не помнила, когда в последний раз обедала в рабочее время без него.
– Ага. На пригородной свалке. Машину сожгли пару дней назад.
– Ты уверен, что это тот автомобиль, который мы ищем?
– Номерной знак совпал со знаком одной из машин, которая проезжала в предполагаемое время смерти первой жертвы недалеко от парка. И год выпуска – тысяча девятьсот девяносто четвертый.
– Ты связался с Дэвисом, чтобы запросить изъятие?
– Да. Правда, смотреть там не на что, – буркнул Картер.
Утро выдалось морозным. Агнесс пришлось вернуться домой, чтобы укутаться в шарф, надеть шапку и варежки, а также шерстяные носки, иначе она, с ее-то больными ногами и запущенным артритом, по пути в лавку Юджины умрет от обморожения.
Агнесс каждый день вставала ни свет ни заря, чтобы первой успеть к открытию. Ей не терпелось перемыть косточки соседям, приобрести лучший товар прежде, чем его раскупят, и, конечно, разжиться ежедневной газетой. В городе появился серийный убийца, и Агнесс внимательно следила за деталями расследования, а также старалась не выходить из дома с наступлением темноты. Она считала, что если человеку нравится убивать, то не имеет значения, будет ли жертва двадцатилетней брюнеткой или восьмидесятилетней седовласой старухой без переднего зуба.
Утеплившись, Агнесс снова вышла из дома, громко шаркая в тишине сонной улицы. Грязь на дороге подмерзла, на лужах появилась ледяная корка.
– Господи, хоть бы не поскользнуться! – взмолилась Агнесс, воображая перелом шейки бедра.
Будь она помоложе, добралась бы до Юджины за пятнадцать минут. Прошло уже сорок, когда за ней увязался пес – помесь хаски и дворняжки.
– Прости, Отто, я с пустыми руками, – ласково проговорила Агнесс, – пойдем к Юджине, возьму тебе свежих сосисок.
Отто закивал, словно понял, о чем говорила Агнесс, и, виляя хвостом, последовал за ней. Он то обгонял старушку, то задерживался у разных предметов, источавших интересные запахи. Отто слонялся по их улице уже второй год, живя то на одном дворе, то на другом. Никто из жителей так и не смог уговорить пса остаться у него насовсем, хотя все полюбили его, как родного.
Показалась крыша лавки Юджины, крытая синей черепицей, с вертящимся на коньке флюгером, и Агнесс на радостях прибавила шагу. Все жители ближайших улиц обожали этот небольшой магазинчик, потому что знали: у Юджины самые свежие мясо и рыба в городе! Здесь продавались и хозяйственные мелочи, и алкоголь, и табак – в общем, даже когда открылись долгожданные супермаркеты, клиентов в лавке Юджины все равно было хоть отбавляй. А новое поколение ничего не понимает в продуктах, им бы чего помасштабнее, вот и питаются всякими канцерогенами, привезенными невесть откуда.
В небольшом окошке лавки горел свет, и Агнесс улыбнулась, предвкушая тепло и возможность почесать языком. У входа стояла скамейка, и сегодня на ней сидела девушка, лицо которой было скрыто газетой. Агнесс забыла очки, но и без них ясно разглядела разлетающиеся на ветру волосы. Она покачала головой, сетуя на то, что молодежь в такую погоду ходит без шапки, и тут Отто громко залаял. Не оборачиваясь, Агнесс крикнула ему:
– Сейчас вернусь, погоди!
Войдя в лавку, Агнесс сняла варежки и блаженно вдохнула теплый воздух, потирая ладони.
– Эй, Агнесс, это ты? – послышалось из подсобки. Габаритная фигура Юджины вплыла в помещение. – С добрым утречком! Ну и мороз! А ведь октябрь наступит только на следующей неделе!
– Молчи, Юджина, я думала, не дойду до тебя. Как быть зимой – ума не приложу. Ты уже получила продукты?
– Нет, мне вчера вечером все завезли, – сообщила Юджина, уперев мускулистые руки в бока. – Каждый день прихожу на работу и думаю, лишь бы Господь отвел от меня этого маньяка! Чем там вообще эти полицейские думают?! До сих пор не поймали убийцу! А мы теперь живем в страхе!
