Лили снова огляделась. Тихая улица, где жили по большей части пенсионеры. Сколько Лили себя помнила, она всегда была такой: полупустой, спокойной; здесь время словно шло по-другому. И воздух тут казался более плотным. Ни детского шума, ни рычания автомобильных моторов.
– Иисусе Христе, это что, Лилиан Оклоуд?! – раздался справа громогласный оклик.
Лилиан вздрогнула и начала обшаривать глазами толпу. К ним приближалась Юджина. Она ничуть не изменилась, разве что поправилась еще на пару фунтов. Щеки Юджины напоминали спелый батат: она явно переборщила с румянами.
– Юджина! – широко улыбнулась Лили.
– Так это ты детектив Мерфи? – Юджина стрельнула глазами в Картера и Дерека, затем демонстративно обошла Лилиан, осматривая ее со всех сторон. – Все так же хороша, моя милая девочка! Ты ведь заезжала ко мне в магазинчик, но почему-то ни разу не обмолвилась, что работаешь в нашем бюро.
– Прости, Юджина, но я не распространяюсь о своей деятельности по очевидным причинам.
– Ой-ой, как заговорила! А ведь десять лет назад не могла отличить свиную ногу от говяжьей!
Мужчины в недоумении взглянули на Лили.
– Я… я работала в лавке у Юджины. Около года. Юджина, а во сколько ты пришла в магазин?
– Мне кажется, в половине шестого. Обычно я ночую в каморке при лавке, но на этой неделе ко мне приехали дети с внуками, так что я стараюсь проводить с ними побольше времени, и потом…
Раздался душераздирающий крик. Детективы инстинктивно схватились за пистолеты и обернулись в сторону источника звука.
Агнесс стояла рядом с женщиной лет пятидесяти. Та, стянув с головы коричневую шапку, заливалась слезами, а потом упала на асфальт, цепляясь за него ногтями, так что у Лили защемило в груди. Картер и Дерек побежали к женщине; Лили двинулась за ними, держась за сердце. Так могла кричать только…
– Только не Моника, нет! Нет! Моя девочка… доченька моя…
Дерек поднял женщину и пытался привести ее в чувство. Лили с ужасом наблюдала, как ее плечи сотрясаются от рыданий. Попытки успокоить безутешную мать жертвы не сработали: та потеряла сознание.
– Мы узнали об онкозаболевании, когда было уже поздно. – Тяжелый вздох. – Но я все равно старалась вселять в Монику надежду. Я пыталась найти надежду в самой себе. Словами не описать, каково это – ложиться спать и думать только о том, не станет ли эта ночь последней для твоей дочери. А в итоге…
Мисс Стронг снова зашлась слезами. Лили крепче сжала ее руку и придвинула к женщине кружку горячего кофе с кубиками сахара на блюдце. Полчаса назад они вернулись в бюро. Лилиан показала мисс Стронг фотографии с места преступления, чтобы не везти бедную женщину в морг в таком состоянии, и та подтвердила личность убитой. Моника Стронг. Двадцать два года.
Картер проводил мисс Стронг в допросную, и теперь они с Лили сидели напротив нее, толком не успевая задавать свои вопросы.
– Она лечилась, – продолжала рассказывать мисс Стронг, глотая горячий кофе. – Последние полгода. Потеряла все волосы. Знаете, Мони никогда не грустила. Несмотря ни на что, она всегда улыбалась и убеждала меня в том, что «все мы когда-нибудь умрем, только каждый по-своему, в свое время». А я кричала: «Ты не умрешь! Мы победим чертов рак!»
– Мисс Стронг, простите, Моника не рассказывала вам о том, что встретила кого-то? Может, влюбилась? – попробовала вклиниться в монолог Лили.
– Влюбилась? – И тут на мисс Стронг словно снизошло озарение: – Господи! Я знаю, кто это сделал! Это он! Ник Фарелл!
– Ник? – У Лилиан перехватило дыхание.
– Ник Фарелл, знаете, он держит художественный магазинчик неподалеку от Юго-Восточного университета! Моника училась там, но ей пришлось взять академический отпуск, чтобы проходить лечение.
– Почему вы решили, что убийца именно он?
– Иногда Мони оставляла ноутбук открытым и… забывала закрыть переписку. – Мисс Стронг вся как-то сжалась и принялась вертеть кружку.
– Мы проверим эту версию. Нам нужно будет также осмотреть комнату Моники. Вы готовы посетить морг? – спросил Картер.
Мисс Стронг испуганно взглянула на детективов:
– Я… должна. Да, я готова, конечно. Знаете, я ведь и в самом деле готовилась к ее уходу. Но никак не думала, что он случится так скоро… – Женщина вновь расплакалась.
– Прошу прощения, какой родной цвет волос вашей дочери? – спросил Дерек из угла комнаты.
– Цвет волос? Золотистый такой, песочный. Моника совсем не жалела, что волосы выпадают. Сразу заявила мне: «Я как раз мечтала побыть брюнеткой, блондинкой и рыжей. Накупим париков!»
– Как давно она купила парик с черными волосами?
– Ой… думаю, месяц назад точно. Ей он очень понравился, рыжий она выбросила на следующий день. – Мисс Стронг горько усмехнулась.
Лили поймала раздосадованный взгляд Дерека. «Ох, Моника, если б ты только выбрала себе парик другого цвета…» – подумала она.
В морг мать Моники повезла Лили, Картер и Дерек поехали отдельно. Всю дорогу мисс Стронг перечисляла любимые места прогулок своей дочери, и Лили морщилась, словно от боли.
– А у вас есть дети? – спросила вдруг мисс Стронг.
– Да. Дочь, – кивнула Лили, не глядя на собеседницу.
