Она растворилась в ряби, оставив меня одного. В ушах звенело её обещание. “Святослав говорил: „Бойся тех, кто знает твои слабости““
– Спаси… – шептала Лена в моей голове. Её голос превращался в статические помехи.
Я закричал, бросаясь на невидимые стены. Крабы выползали из трещин, впиваясь в кожу. “Она права. Я заперт. Но если это её реальность…”
Мозг, как ржавая шестерёнка, скрипел в попытках найти выход. Часы таяли, как сахар в кипятке, но ответа не было. Когда я закрыл глаза, голос Лены ввинтился в черепную коробку с новой силой. “Она здесь. Она ждёт. Она…”
Я встал, превратившись в живой локатор. Руки, дрожащие от адреналина и голода, нащупывали пустоту. Шаг. Ещё шаг. “Крабы… где крабы? Почему тихо?” Пальцы наткнулись на холод – не стену, а стеклянную грань, за которой билась тьма.
– Играешь в прятки, милейший? – её смех эхом отдавался в костях.
Но я не ответил. Закрыл глаза – и стена предстала. Не белая, не мраморная. Зеркальная. Моя рука, покрытая ранами от крабьих клешней, потянулась к ручке-льдинке. Холод проник под кожу, замораживая плоть.
Дверь заскрипела, как гробовая крышка. За ней – не свет, а вакуум. Чёрный, голодный. Ступил вперёд, но пол внезапно превратился в решётку. Под ногами – лица: Лена в слезах, отец с сигарой, я сам в зеркале с разбитым носом.
– Ты справишься. – Рука на плече. Тёплая. Пахнет табаком и тем самым вином. “Он не может быть здесь. Он мёртв”. Но голос…
– Ты… – прошептал я, не оборачиваясь.
– Не я, – прошелестел он. – Ты сам. Ты всегда знал, где выход.
И тогда я шагнул в бездну. Падение длилось мгновение – и веки распахнулись.
***
До меня донёсся мерзкий писк приборов. Опять эта больничная дежавю? Руки горели огнём, голова напоминала кованый шлем, а веки будто приварили к черепу. Жив, сука. Едва шевельнул пальцами – в ответ прострелило тысячей игл.
– О, пробудился! – Женский голос впился в ухо, как ржавый гвоздь. – Долго ещё будешь тут трупом прикидываться?
– Елизавета, милейшая, как я здесь… – просипел я, пытаясь изобразить улыбку. Вместо этого челюсть свело судорогой, превратив гримасу в злобный оскал.
– Что. Случилось?! – Внезапно тонкие пальцы вцепились в воротник больничной рубахи, приподнимая меня над кроватью. – Почему я, блять, снова в этой вонючей клинике?! Кто ты такой, чёрт возьми, чтобы меня сюда цеплять?!
– Лиза, милейшая, давай без драм…
– Я. Женя. Ж-Е-Н-Я! – Она отшвырнула меня обратно, и я услышал, как хрипло рассмеялась. – Вчера вечером тебя привезли. Сейчас пятый час. Лежи смирно, героическая твоя задница.
– Телефон. Быстро, – прохрипел я, игнорируя тупую боль в затылке.
– Ага, вот он. – Женя помедлила, держа аппарат у меня над лицом. – Кстати, у тебя тут сообщение от… "
Я мысленно выругался. Лена. Чёртова сентиментальная дура.
– А еще я у тебя записана как “
– Женя, ради всего…
– Она написала “
Я впился ногтями в ладони, заставляя тело двигаться. Свет впился в зрачки раскалёнными иглами, но я увидел её – Женю в помятом медицинском халате, сжимающую мой телефон, как гранату.
– Выдёргивай капельницы. Живо, – прохрипел я, рывком садясь. Шприцы звонко лязгнули о пол. – Ещё не время сдохнуть.
– С ума сошёл?! – Женя рванула ко мне, впившись ладонями в плечи, будто хотела вбить меня обратно в матрас. – Ты вчера умирал, Серафим. Не валялся – умирал, блядь. А сейчас…
– Её убьют! – Я сбросил её руки, чувствуя, как кровь стучит в висках. – По моей вине! В назидание мне, понимаешь?!
Она замерла, глядя в упор. Секунды тишины рвались на части от гула приборов. А потом Женя расхохоталась – звонко, истерично, будто в горле у неё застрял битый стеклом смех.
– Сто. Миллионов. Рублей. – Она запрокинула голову, тыча пальцем в потолок. – За это мне платит Станислав Андреевич?! Чтобы я тут нянчилась с тобой, мессией хреновым?! За такие деньги…
– Милейшая, – перебил я, прикрывая глаза от режущего света. Её крики били по мозгам, как отбойный молоток. – Если уж беседуете с потолком, может, спросите у него таблеток от вашей паранойи?
Женя резко замолчала. Я не видел её взгляда, но кожей чувствовал – ледяной, колючий, как первый снег на рассвете.
– Ты даже не знаешь, кто я, – прошипела она. – И что я сделала, чтобы получить эти сто лямов. Разве не лучше остаться здесь? Забудь о ней, вступи в наследство и приумножь свои богатства. Не об этом ли ты всегда хотел? – Произнесла Женя, но это лишь рассмешило меня. Значит так я выглядел в ее глазах все это время?