«Послушай, – вздохнула ее мать, и Саффи поняла, что зашла слишком далеко. – Ты помнишь, почему я назвала тебя Саффрон?[3] Это цветок. Самый редкий и драгоценный цветок, – добавила мать. – Такой цветок, из-за которого может начаться война».
Она положила фотографию обратно в коробку, устремив зеленые глаза куда-то вдаль – Саффи отчаянно хотелось увидеть это место. Прикоснуться к нему самой.
«Ты поймешь это, ты это почувствуешь, – сказала тогда ее мать. – Настоящая любовь съест тебя заживо».
Ансель протянул Саффи обе руки, чтобы помочь ей встать с пола. Его ладони были влажными, а большие пальцы перепачканы чернилами, ведь он весь день строчил в желтом блокноте. Ансель поднимался по лестнице вслед за ней, и Саффи чувствовала, как он движется у нее за спиной. Близость Анселя будоражила, почти пугала. Ей хотелось этой близости так же, как хотелось посмотреть ужастик, с каким-то зябким трепетом. Хотелось дрожи, еканья в сердце. Неожиданного укуса.
К моменту, когда Саффи устроилась на нижней койке Лилы, она уже задыхалась от нетерпения рассказать о случившемся – при воспоминании все казалось еще более волнующим. Они жадно изучали украденный Кристен журнал Teen, прижавшись друг к другу, а фонарик прикрепили к верхнему матрасу, чтобы мисс Джемма не кричала, что пора спать. Они уже практически выучили номер наизусть, но все равно перелистывали потрепанные страницы своего любимого интервью с Джоном Стэймосом. Самая важная статья в журнале наконец-то стала актуальной: «Ты подцепила идеального парня: вот как его удержать».
– Тебе надо выбрать третий способ, – прошипела Лила сквозь капу. Капу она начала носить еще до того, как попала к мисс Джемме, и с тех пор ее зубы сместились, оставив пустые зазоры. Пальцы у Лилы всегда были влажными и постоянно тянулись ко рту. На среднем пальце она носила громадное винтажное кольцо, о котором Саффи не хватало духу спросить, – оно было слишком велико для пальца Лилы, палец пришлось обмотать несколькими слоями скотча, чтобы кольцо не спадало. Кольцо представляло собой медно-золотой ободок, украшенный массивным фиолетовым камнем. Саффи предполагала, что это аметист, хотя однажды слышала, как Лила назвала его фиолетовым сапфиром. Драгоценный камень всегда блестел от слюней Лилы, которая с одержимостью ласкала его губами. Сейчас кольцо было у Лилы во рту, и с ее пальца свисала ниточка слюны. Саффи поморщилась.
– Номер три, – сказала Кристен. – Покажи ему, как сильно он тебе нравится.
Решено. Лила уже засыпала, привалившись к подушке, Саффи же, наоборот, чувствовала себя катастрофически, невыносимо бодрой.
На следующее утро Саффи достала из коробки для творческих принадлежностей в подвале стопку цветной бумаги и устроилась на полу в спальне. В шестом классе ее учительница рисования сказала, что у нее «склонность к изобразительному искусству». При воспоминании об этом Саффи затрепетала от гордости.
Несколько часов спустя у нее получилось наполовину стихотворение, наполовину комикс. Она и Ансель были миниатюрными схематичными человечками, между ними реалистично нарисован проигрыватель: «Околдовала тебя» – так она озаглавила эту картинку. На следующем кадре они держались за руки у реки, в другой руке Саффи держала лупу, а вдалеке аплодировала ликующая толпа. «Тайна раскрыта», – назвала она его. На сетке висел койот, а у ее ног кругами бегала стайка счастливых белок. Между своей маленькой головкой и головкой Анселя Саффи нарисовала сердечко, но, подумав, закрасила его и превратила в толстую черную музыкальную ноту.
Закончив, Саффи аккуратно сложила листок и написала на лицевой стороне имя Анселя своим лучшим почерком. Она покраснела, представив, как бумага помнется в кармане его вельветовых брюк.
Когда Саффи спускалась с холма во дворе, послеполуденное солнце припекало ей затылок. Она переоделась в свое любимое платье – унаследованное от Бейли, оно было из желтого ситца, с рукавами-фонариками, и от него все еще пахло аэрозольным дезодорантом Бейли. Дойдя до высоких сорняков на берегу ручья, Саффи пригладила кончик своей развевающейся косы.
Ансель, присев на корточки, что-то строчил в желтом блокноте, который всегда носил с собой. Саффи заметила, что утром он причесался; кудри были еще влажными. Она стояла у него за спиной, и цветная бумага становилась влажной в ее вспотевшей ладони.
Все произошло в один миг замешательства и ужаса.
Саффи тронула Анселя за плечо.
Ансель удивленно обернулся. Он попытался заслонить это от нее своим телом, но было слишком поздно. Она стояла прямо над ними, подошвы ее любимых блестящих сандалий были от них в нескольких сантиметрах.
