Ты действительно веришь в мультивселенную. В ее вечную возможность. Где-то есть версия тебя – ребенок, которого не бросили. Мальчик, приходивший из школы домой к маме, она читала ему сказки и целовала в лоб на ночь. Есть версия тебя, которая не подкладывала лису в постель Саффи Сингх, которая научилась заглушать крики Малыша Пэкера другим способом. Мужчина, который не женился на Дженни. Есть версия тебя, которая потеряла только то, что теряют все. Тебе нравится верить, что каждое альтернативное «я» тоже нашло «Синий дом».
Но самая ошеломляющая версия тебя – та, которую ты не можешь принимать в расчет, – это Ансель Пэкер, который делал все то же самое и просто не попался.
В день, когда они нашли пропавших девочек, Саффи вспомнила длинный покатый двор за домом мисс Джеммы. Разросшуюся траву, нависающие стебли рогоза – и как она когда-то исследовала окрестности в поисках секретов.
Саффи уже видела достаточно мертвецов, и каждый раз они вызывали у нее тошнотворный спазм в желудке. Она надеялась, что со временем станет легче: Саффи исполнилось двадцать семь, три недели назад ее назначили следователем полиции штата Нью-Йорк, и пока ощущения были как от удара током. Сержант Моретти присела на корточки возле ботинок Саффи, положив руку на пожелтевший череп. Стоя над телами, Саффи вспомнила, как в детстве уверенно воображала себя сыщиком, исследуя траву. Как легко ей верилось, что любую тайну можно разгадать.
– Сингх, – прищурившись, произнесла Моретти. – Приведи криминалистов. Скажи им, что их три.
Череп был наполовину засыпан землей, выглядывала только пустая глазница. Октябрьское солнце нещадно палило, золотя деревья, огненно-красные листья отбрасывали тени на лесную подстилку, в которой они нашли уже три бедренные кости. Саффи видела свалявшиеся остатки волос девочки, клочковатые и тонкие, все еще прилипшие к кости. Она вытащила из-за пояса рацию, ее горло сжалось от предчувствия истины: до того как они обнаружили три бедренные кости, хайкер нашел ошметки разорванного рюкзака. Саффи сразу узнала его – красный нейлон, на карман вручную нашит отрезанный от старых джинсов квадратик. На фотографии над столом Саффи этот рюкзак был перекинут через плечо девочки, которая на мгновение оглянулась в ожидании щелчка затвора, а затем в блаженном неведении пошла дальше.
Тела были зарыты у ручья. За прошедшие годы земля расползлась, вспучившись от дождей и разливов, и кости разбросало по лесной подстилке. Когда фотограф-криминалист склонился над выцветшим черепом, одиноко лежащим на пятачке голой почвы, Моретти повернулась к Саффи, заслоняя рукой глаза от солнца.
– Напомни мне, что у нас тут есть? – спросила Моретти. – Дома, фермы?
Саффи подняла голову к кронам деревьев, пытаясь избавиться от запаха разложения. Моретти была не местной, а уроженкой Атланты. Ей не понять эту землю так, как понимала ее Саффи, ей никогда не проникнуть в тайны ночного леса.
– В основном сельскохозяйственные угодья, – ответила Саффи. – Примерно в полутора километрах отсюда есть круглосуточный магазинчик, а за ним трейлерный парк с дюжиной домов. Остальное – охраняемый заповедник.
– Этот лес слишком густой для машины или даже велосипеда.
– Возможно, он воспользовался тележкой или чем-нибудь в этом роде, – предположила Саффи. – Или же он крупный мужчина.
– Три отдельных ходки, тебе не кажется? Он не смог бы привезти их всех сюда за один раз. Либо так, либо мы нашли место преступления.
Саффи покачала головой:
– Заросли слишком глухие. Ежевика такая густая. Это место подходит скорее для того, чтобы прятать трупы. Здесь не станешь задерживаться надолго.
Моретти вздохнула.
– В морге подтвердят, но это точно они. Разложение, этот чертов рюкзак. Это наши пропавшие девочки из девяностого.
Саффи смотрела, как бригада криминалистов роется в земле. Если кости принадлежали девочкам из 1990 года, значит, они пролежали здесь больше девяти лет, и вероятность обнаружить следы преступника, волокна, отпечатки пальцев или выпавшие волоски давно свелась к нулю.
– Честно, Сингх? – вздохнула Моретти. – Я не ожидала, что мы когда-нибудь их найдем.
Во взгляде сержанта Моретти были одновременно вопрошание, цинизм и надежда – Саффи уже научилась распознавать самое честное выражение этой непостижимой работы. Идеальное зеркало извращенного мира, где насилие и трагедия смешиваются с отчаянной верой.
– Я займусь свидетелем, – предложила Саффи и оставила Моретти наедине с ее размышлениями.
Хайкер сидел на замшелом бревне, кутаясь в термоодеяло. Когда к нему подошла Саффи, он поморщился – пожилой мужчина, на грязной икре глубокая кровоточащая царапина. Он упал, когда, спеша к таксофону, спускался с горы.
– Я уже ответил на все ваши вопросы, – измученно проговорил он, охватив взглядом сдержанную улыбку Саффи, ее тугой хвост и облегающий темно-синий блейзер.
– Извините, – сказала Саффи. – Но нам нужны официальные показания.
