Она была из тех женщин, о существовании которых Саффи раньше не подозревала. Моретти наблюдала за происходящим острым ястребиным взглядом, блестящим, твердым и непреклонным. Тогда ей было чуть за тридцать, и ее обручальное кольцо поблескивало в ярком свете потолочных ламп, отбрасывая блики. Она выглядела как женщина, которая выпивает за ужином всего один бокал изысканного белого вина и пользуется дорогими кремами для кожи, от них морщинки на ее лице становятся похожими на ручейки, пробивающиеся сквозь мягкую почву. Подойдя к ней, Саффи почувствовала себя сморщенной и неухоженной. Измученной.
«Извините, – прохрипела Саффи. – Я хочу помочь».
Моретти видела мешки под глазами Саффи, шелушащуюся кожу у нее под носом, короткий топ, который она обрезала тупыми детскими ножницами. И все же выслушала рассказы Саффи о Лиле. Когда Саффи закончила говорить, Моретти протянула ей визитку: «Позвони мне, если что-нибудь услышишь». Саффи ничего не услышала, но на следующее утро все равно позвонила Моретти и вызвалась участвовать в поисковой операции.
Вот так Саффи и нашла ее – работу в полиции. Ей нравились отрывистые, четкие распоряжения, отсутствие сентиментальности, суровая нежность во взгляде Моретти, когда они прочесывали травянистые предгорья.
Ее жизнь могла повернуться по-разному. Она вполне могла взяться за ум каким-нибудь другим способом. Саффи не любила задаваться вопросом, какие силы привели ее к Моретти, к получению школьного аттестата, в муниципальный колледж, а затем на отборочный уикенд кандидатов в полицию штата Нью-Йорк. Задаваясь вопросом об этих силах, Саффи только больше осознавала, насколько они на самом деле ненадежны.
Когда Саффи вернулась домой и увидела мигающий огонек на автоответчике, была почти полночь. День прошел в суматохе, улики зарегистрированы, место происшествия тщательно сфотографировано. Завтра новость станет достоянием общественности.
Саффи бросила ключи и пистолет на кухонную стойку, в квартире стоял унылый холодный полумрак. Она переоделась в старую толстовку с логотипом полиции штата Нью-Йорк, умылась и распустила свой гладко зализанный хвост. Те немногие женщины, что учились в Полицейской академии, советовали ей коротко подстричься, но Саффи слишком дорожила чувством освобождения, которое испытывала, когда ее густые волосы рассыпались по плечам. Выдох, избавление.
– Привет, это я, – пропела Кристен на пыльном автоответчике Саффи. – Все в силе на субботу? Джейк будет на конференции, я взяла в прокате классный фильм «Вам письмо».
Эта бедренная кость.
Кристен захотела бы узнать о Лиле. Много лет назад в приюте мисс Джеммы их троица была неразлучна – Саффи, Кристен и Лила. Они плели браслеты дружбы, лазили по деревьям и придумывали игры; они шепотом делились секретами, передавая их с верхней койки на нижнюю. Но Саффи не могла представить, как перезвонит Кристен и произнесет эти слова. Она застыла у стойки под бубнеж автоответчика: «Новых сообщений нет». В ее квартире пахло затхлостью, старым ковром и грязной посудой. Но это было лучшее, что она когда-либо снимала, – студия в отреставрированном старом викторианском особняке в нескольких кварталах от реки Саранак, удачная сделка, спасибо парню Кристен, наследнику семейного риелторского бизнеса. «Тебе нужно лучше заботиться о себе», – вечно повторяла Кристен. Подсолнухи, которые Саффи купила на прошлой неделе, поникли в вазе, вода побурела, превратившись в пушистое болото. Саффи разогрела на плите банку супа и, пока он остывал, заснула, отключившись в голубом свете телевизора.
Судмедэксперт занимал обшарпанный кабинет в подвале местной больницы. Саффи приехала на пятнадцать минут раньше, но Моретти уже ждала у лифта. Ее челюсти были напряжены – она, как обычно, жевала мятную жвачку, блестящие волосы уложены феном, – несмотря на тусклое освещение, Саффи заметила мешки под усталыми глазами.
– Сингх, – сказала Моретти, и по ее губам скользнула хитрая улыбка. – Это официально. Лейтенант снял тебя с дела об ограблении в Саранаке. Теперь ты работаешь над этим делом вместе со мной.
В груди Саффи разлилось знакомое тепло. Сверкающий ореол избранности – ей доверяет Моретти.
– Лейтенант также подключил Кенсингтона, но Кенсингтон опаздывает. – Моретти посмотрела на часы и нажала кнопку вызова лифта. – Начнем без него.
Кенсингтон был лощеным самоуверенным детективом с неестественно белыми зубами. По большей части он был посредственным полицейским, но на допросах мог очаровать даже самых хладнокровных подозреваемых, и к его ногам регулярно сыпались признания. К тому же лейтенант не скрывал своих соображений: команда не могла состоять только из женщин. Плохо для имиджа.
Когда коронер провел их в морг, Саффи старалась не вдыхать, но ее все равно окутал резкий запах формальдегида. Кости лежали на полиэтиленовых пленках на трех отдельных столах, словно археологические находки – древние артефакты какой-то забытой эпохи. Коронер внес в отчет каждый фрагмент, пометив их маленькими белыми флажками.
