– Вы что-то перепутали, – пробормотала Дженни, пятясь к распахивающимся дверям. – Пожалуйста, просто оставьте нас в покое.
И она ушла. Мимо с воем пронеслась скорая, Саффи осталась стоять одна, и ее сигарета рассыпалась пеплом на тротуар.
«Как это было? – спросила однажды Кристен. – Ну, с Трэвисом и его друзьями?»
Саффи не могла описать те годы, хотя и пыталась. Она рассказала Кристен о подпольных вечеринках, импровизированных лагерях, притонах, окутанных завесой дыма. Их равнодушная, импульсивная компания кочевала из дома в дом, с вечеринки на вечеринку. Саффи чувствовала себя в безопасности среди такого безрассудства: легко саморазрушаться, когда тебе нечего терять. Если сейчас Саффи чего-то и не хватало, то не того дешевого мимолетного кайфа, который был ей хорошо знаком, а свободы. Сознания того, что, хотя она и ходит по канату между жизнью и смертью, на самом деле не имеет значения, куда она упадет. Саффи поплелась обратно к своей машине, блестевшей под солнцем на парковке. Она знала, что должна вернуться в участок, она и так пропустила половину рабочего дня. Ее пейджер без умолку пищал, но она обнаружила частичку прежней себя – желание, тикающее, как активированная бомба. Она сунула пейджер в багажник под толстовку и достала из кармана листок с написанным от руки адресом.
Мчась по шоссе, Саффи чувствовала маниакальное возбуждение. Она миновала ряд бутиков и ресторанов, затем свернула в пригород – дома были разбросаны беспорядочно, как фишки из «Монополии» на доске. Саффи подумала, что Вермонт похож на Нью-Йорк, только с дополнительным лоском. Она подъехала к одноэтажному дому с облупившейся краской и захламленным крыльцом, затормозила у обочины.
И увидела его.
Анселя.
Освещенный полуденным солнцем, он сидел на корточках в начале подъездной дорожки в пластиковых защитных очках. Выглядел он почти так же, как прежде, – немного раздался с возрастом, но был все еще привлекательным своей банальной, ничем не выдающейся красотой. Он отпиливал ножки от старого стула, и в окно машины влетал враждебный визг. Саффи смотрела, как он орудует бензопилой, поднимая вокруг головы облако древесной пыли. Кольцо Лилы – единственное доказательство, в котором она действительно нуждалась, – но еще и это. Ансель держался так, словно был выше всего.
Одна, две, три с лисой.
Одна, две, Лила.
На несколько волнующих мгновений Саффи задумалась, не подойти ли к нему. Она могла бы это сделать. Она могла бы подойти к нему вплотную, угрожающе положив руку на пистолет, висящий у нее на бедре.
Ансель прищурился бы, вспоминая.
«Сафф, – сказал бы он. На сей раз сила была бы на ее стороне. Это ее следовало бы бояться. – Пожалуйста, прости меня?»
Саффи не подошла. У нее был только один шанс, и это слишком важно. Ей нужна была Моретти с ее уверенностью, опытом, пробивным профессионализмом.
Саффи рванула из тупичка к границе штата Вермонт и поехала обратно мимо озера. Она не стала включать радио и отдалась дороге, наслаждаясь жизненной силой, которую могла подарить только эта работа. Таких чувств она не испытывала ни с одним человеком.
У нее были короткие интрижки. Были парни под школьными лестницами и мужчины в темных барах. Были одни настоящие отношения: Майки Салливан, полицейский из отряда С, с которым она познакомилась в академии. Саффи все еще скучала по запаху Майки после душа – пара и лосьона после бритья. Пока поля сменялись горами, Саффи вспоминала их последнюю ночь. После ленивого ужина из спагетти и пива Corona рука Майки скользнула за пояс ее джинсов. Он, как всегда, забрался на нее сверху, и его дыхание отдавало томатным соусом, а объятия были словно клетка. Когда он вошел в нее, Саффи ощутила внезапную пустоту, которую требовалось срочно заполнить. Она потянулась за рукой Майки и прижала его ладонь к своему горлу.
«Сожми», – велела она.
И на несколько коротких мгновений он это сделал. Когда зрение Саффи помутилось, а комната начала вращаться, она уловила тень того, к чему, сама того не осознавая, стремилась. Хотя она задыхалась, это было похоже на глоток кислорода, на молодое и свободное «я», которое значительно меньше заботилось о выживании. Ей не хватало этой опасности. Не хватало этого освобождения.
Майки отпрянул, тяжело дыша. Вспыхнула желтая лампа, и в ярком свете его отвращение стало очевидным. Когда он схватил свои ключи и пулей вылетел из квартиры, его смятение заставило Саффи содрогнуться от стыда, и она узнала монстра в своем собственном теле. Дикое, голодное существо, жаждущее уничтожения.
Ту же жажду она уловила в Дженни Фиск. Это самое страшное в женской сущности – неотъемлемая, извечная часть тебя, которая знает, что хорошо может быть и без боли – но это будет не так восхитительно.
Когда Саффи наконец добралась до участка, солнце уже село – она пропустила целый рабочий день. Она поправила блейзер, ощущение было знакомым еще по тем временам, когда она прогуливала уроки. Решительное безразличие, к которому примешивался страх.
