Ансель не окончил колледж. В последнем семестре он не явился ни на один из выпускных экзаменов – Дженни упомянула о стипендии, которую он не получил, о профессоре, которая написала плохую рекомендацию. «Он слишком умен для них», – сказала она Хейзел, и в этих словах слышался голос Анселя. На вручении дипломов, когда Ансель дулся в своей комнате в общежитии, Дженни врала родителям, что факультет философии проводит отдельную церемонию. С тех пор Ансель работал в мебельном магазине, где полировал стулья и столы ручной работы и доставлял их богатым семьям в окрестностях озера Шамплейн и Адирондакских гор. Дженни с гордостью сообщила, что он пишет книгу. Это было правдой. Приезжая их навестить, Хейзел видела страницы, сложенные стопкой на самодельном столе в гараже. Ей трудно было представить, как он сидит там, излагая свои мысли на бумаге, – это больше походило на показуху, чем на подлинное стремление, на способ Анселя напомнить себе о собственном посредственном интеллектуализме. В том маленьком арендованном доме она заметила и еще кое-что. Мусорное ведро, заполненное пустыми бутылками из-под дешевого шардоне, к которому Ансель никогда бы не притронулся.
Перед церемонией в свадебном шатре Хейзел попыталась поговорить с Дженни. Но она прождала слишком долго. Когда Хейзел протянула сестре тюбик губной помады, дыхание Дженни отдавало шампанским, а глаза были остекленевшими.
«Эй, – сказала тогда Хейзел. – Ты точно этого хочешь?»
«Не будь дурой, – ответила Дженни. Она снисходительно погладила Хейзел по щеке, и на ее пальце сверкнуло фиолетовое кольцо. – Я знаю, что делаю».
На приеме Ансель был просто очарователен. Он отвешивал комплименты украшениям ее тети, перешучивался с ее отцом, когда они разрезали торт. Но в тот вечер Хейзел много раз ловила его на том, что он пустым взглядом смотрит через плечо Дженни. Улыбка мгновенно исчезала с его лица, как только становилась ему не нужна, – он обнимал Дженни с напряженной спиной, и его счастье было таким поверхностным, таким недолговечным, как невысохшая краска. После церемонии Хейзел убежала в туалет и посмотрелась в зеркало. Ей вспомнилась та ночь на ее односпальной кровати и вопрос, который она задала Дженни: «Если он вообще ничего не чувствует, то как ты можешь быть уверена, что он тебя любит?» Одетая в уродливое шелковое платье подружки невесты, Хейзел прижала палец к родинке под глазом. И с удивлением почувствовала внезапную благодарность за эту свою особенность. Однажды она тоже наденет белое платье. Она встанет у алтаря рядом с совершенно другим мужчиной, хорошим мужчиной, который воспринимает все в ярких красках, и она будет точно знать, как сильно он ее любит. Впервые Хейзел почувствовала себя взрослее сестры. Это чувство было таким болезненным, таким захватывающим, что она поняла – она никогда от него не избавится.
Хейзел припарковалась за студией, на месте, отведенном для мусорных баков. Луис вернулся домой пораньше, чтобы забрать детей, – последние несколько недель он работал в отделе искусства и развлечений, где новости выходили реже, и его график стал посвободнее. Хейзел оставила на кухонной стойке контейнер с макаронами и сыром – они съедят их, полив кетчупом.
Сквозь прозрачные занавески студии было видно, как ученицы четвертого уровня выполняют серию прыжков, взлетая и приземляясь в своих травянисто-зеленых трико. Хейзел, опустив голову, протолкнулась через толпу родителей в вестибюле, которые болтали и пришивали ленточки в ожидании детей. За стойкой администратора Сара склонилась над кипой документов. Когда ученицы заваливали ежеквартальные экзамены, или приходили счета за костюмы, или вывешивались списки распределения ролей, Сара принимала на себя жалобы и пустые угрозы от глянцевых мамочек с ярким макияжем. «Клянусь, мы заберем ее из этой студии», – говорила какая-нибудь лощеная дамочка, и Сара одаривала ее легкой, невинной улыбкой. Как бы говоря: «Валяйте».
– Мне нужна услуга, – сказала Хейзел. – Дело срочное.
– Ваша сестра? – Сара прищурилась. – Она наконец-то ушла от психопата?
Это слово заставило Хейзел вздрогнуть. Внезапно все показалось слишком личным. Самое потаенное в сердце Дженни, то, о чем не стоило сплетничать.
– Она получила работу медсестры в Техасе. В среду у нее самолет, – ответила Хейзел. – Сможешь продержаться до тех пор? Само собой, запиши себе сверхурочные.
