Саффрон Сингх появилась сразу же. Поиск по запросу «Саффрон полиция Нью-Йорк» выдал статью в газете Adirondack Daily Enterprise: «Следователь полиции штата Нью-Йорк назначена капитаном уголовного отдела». Статья сопровождалась фотографией женщины в фуражке военного образца, стоящей на сцене. Она выглядела компетентной, способной, ее лицо было тонким и угловатым. Хейзел перешла на сайт полиции штата, где тут же появилась контактная информация Саффрон Сингх, под адресом электронной почты мигал номер телефона.
Она набрала его.
Первый гудок был похож на погружение в ледяной бассейн – шокирующий, резкий. Хейзел отняла трубку от щеки и чуть не отшвырнула ее, поразившись собственной смелости; на другом конце провода раздался слабый треск помех. Вдох.
– Капитан Сингх.
В крови Хейзел закипел адреналин, ее собственный идиотизм насмешливо запульсировал.
– Алло? – произнес голос. – Вас не слышно…
Хейзел нажала на кнопку большим пальцем, завершая звонок. Последовавшая тишина прерывалась только ее тяжелым судорожным дыханием. Она сидела в шоке, молясь, чтобы Саффрон Сингх не попыталась перезвонить. Ее переполняли эмоции от серьезности вопроса, которым отказалась задаваться Дженни, – Хейзел знала, что в голове у нее засядут грызущие подозрения, которые она не сможет ни подтвердить, ни развеять. Она не могла спокойно их обдумать. Они были слишком чудовищны, слишком немыслимы. И что самое очевидное, недоказуемы.
Дрожащими пальцами она открыла недавние вызовы на телефоне и вцепилась глазами в имя мужа. Отсчитала четыре вдоха, наполнив легкие запахами чистящих средств и пропылесосенного ковролина. Луис ответил после трех гудков – он спал. Его голос был тихим, скрипучим. Хейзел заплакала от этой мягкости.
В аэропорту было оживленно, суетливо. Дженни принарядилась для полета: тщательно подкрасила ресницы и надела сапоги на невысоких каблуках. Утром Хейзел была готова к взрыву, к признанию уродливых, уязвимых истин, но Дженни только лениво напевала, проводя щеткой по спутанным волосам. Хейзел не спала всю ночь, и в мрачной глубине ее сознания легкий храп Дженни смешивался с ее обвинениями.
Они вместе прошли к стойке регистрации.
– Ну вот, пожалуй, и все, – сказала Дженни, остановившись перед магазином, где продавались роскошные рюкзаки.
Мимо, толкаясь, спешили люди.
– Не плачь, Хейзел. – Дженни закатила глаза. – Ты становишься похожа на маму.
Они обнялись, и Хейзел покачнулась. «Это ты сильная сестра, – хотела сказать она. – Это ты храбрая». Но ей удалось лишь глухо прошептать в волосы Дженни:
– Мне жаль.
Когда они оторвались друг от друга, за свитер Хейзел что-то зацепилось. Долгое мгновение они обе смотрели на драгоценный камень, запутавшийся в торчащей нитке: кольцо.
– По-моему, это знак, – рассмеялась Дженни.
Она сняла кольцо с пальца и вложила его в ладонь Хейзел.
– Ты не хочешь его брать? – спросила Хейзел.
– Подержи его у себя, хорошо? Пора начать с чистого листа. Мне не нужно носить с собой напоминание.
Кольцо мрачным грузом скользнуло в карман Хейзел. Она удивилась, как Дженни могла его носить, таскать такую тяжесть все эти годы.
– Ладно, – сказала Дженни. – Увидимся на другой стороне.
Хейзел смотрела, не отвлекаясь, пока макушка Дженни не исчезла в толпе, – никогда в жизни она не чувствовала себя такой далекой от сестры. В самолете Дженни закажет Sprite с долькой лайма, полистает бульварный журнал, загнет уголок страницы с гороскопом. Хейзел всегда будет знать такие вещи о Дженни – детали, привычки, пустяковые пристрастия. Но не детали составляют человека. И в последующие дни, недели и месяцы детали Дженни изменятся. Она будет жить в городе, которого Хейзел никогда не видела, и чувствовать солнце пустыни, которое никогда не обжигало кожу Хейзел. Дженни создаст другую версию своей половины целого, намеренно превратив себя в нечто новое. А Хейзел все это время будет здесь. Вот она, Хейзел, парализованная в сверкающем терминале, среди гладких полов и спешащих тел. Вот она, Хейзел, сгорающая от знакомого желания следовать за ней, не отставать и в конце концов превзойти. Вот она, Хейзел, все такая же.
На крытой парковке было темно. В бетонном полумраке Хейзел рассматривала кольцо – предмет из другой вселенной. Аметист и золото медного цвета. Ему здесь не место. Прежде чем отправиться домой, Хейзел открыла бардачок и бесцеремонно бросила кольцо туда. Звон падения. Пусть лежит там забытым, пока не станет казаться, что его вообще никогда не существовало.
– Вы уверены? – спросила женщина два часа спустя. – Всю длину?
– Всю длину, – подтвердила Хейзел.
Она сидела на вращающемся стуле в самом модном салоне Берлингтона.
От ее одежды все еще пахло крахмалом, как в гостиничном номере, – когда она написала Луису, что опоздает, тот прислал в ответ фотографию десен Альмы с кровавой лункой на месте первого выпавшего молочного зуба.
