– Марджори Лоусон убили два года назад на собственной кухне. Ее ударили сковородой по затылку. Ее муж Грег Лоусон, помощник мясника в лавке «Пейнтер и сыновья», был единственным подозреваемым, и все указывает на его виновность. Но благодаря утечке из нашего собственного отдела защита потребовала пересмотра дела.
При этих словах Саффи многозначительно посмотрела на лейтенанта Кенсингтона, который изучал свои дорогие итальянские туфли. Какое-то время назад Кенсингтон был неосторожен в местной таверне, по пьяни болтал с одним из присяжных о несомненной виновности Лоусона, а теперь расплачиваться за все предстояло Саффи. Она унаследовала этот балаган от их прежнего капитана, которого выпихнули в отставку из-за того самого дела, и сейчас ей придется найти нетронутую улику, свежий подход к расследованию. Ей нужно будет слепить что-то новое из горстки пыли.
– Спасибо, сержант, – поблагодарила Саффи. – Льюис и Тамински, я хочу, чтобы вы занялись свидетелями. Опросите всех еще раз, надавите на них как можно сильнее. Хартфорд, возьмите на себя семью жертвы, выясните все, что сможете, о браке Лоусонов. Бенни и Магс, на вас – криминалистическая экспертиза. А вы, Кенсингтон, будете взаимодействовать с прокуратурой и адвокатами. Вердикт остается за обвинением, но в следующие две недели мы приложим все усилия, чтобы помочь им выстроить дело. Давайте приступим к работе.
Когда полицейские разошлись, Саффи повернулась к пробковой доске. Она запомнила фотографии, но в месте преступления было что-то особенное. Когда Саффи слишком долго сидела над делом и все ее зацепки никуда не приводили, она возвращалась к физическим фактам: Марджори Лоусон была распростерта на полу собственной кухни, и кровь из ее затылка лужицей растеклась по свежевымытому кафелю. В духовке горел свет, комната была наполнена дымом, кукурузный хлеб подгорел до состояния обугленного полена.
– Капитан.
Это была Коринн. Ее единственная женщина-следователь, лучшая из всех. Коринн стала первой, кого Саффи наняла после своего повышения до лейтенанта после того, как Моретти вернулась в Атланту. Под руководством Саффи Коринн раскрыла десятки дел об убийствах и использовала влияние своего свекра на суперинтенданта, чтобы помочь с повышением до капитана. Сейчас она стояла рядом с Саффи, ссутулившись, с волосами, собранными в гладкий низкий хвост. Коринн была одновременно тактичной и сообразительной, и ее тонкое чувство юмора помогло Саффи пережить немало долгих ночей.
– Мы облажались, – тихо сказала Саффи, чувствуя себя маленькой в тени фотографий.
– Не вы, – возразила Коринн.
– Ты же знаешь, что это не имеет значения, – вздохнула Саффи. Коринн не стала спорить.
День тянулся медленно. Саффи вместе с Льюисом и Тамински прошлась по свидетельским показаниям, перетасовала заявления о сверхурочных, проглотила ледяное буррито, одновременно утверждая заявку на фургон наблюдения для операции по борьбе с наркотиками. К тому времени, как летнее солнце село, бо́льшая часть ее команды разъехалась по домам или на выезды и в участке воцарилась тишина. Саффи знала, что ей стоит немного отдохнуть, прежде чем она вернется завтра – в субботу, ее единственный предполагаемый выходной, – но воздух был удушающе влажным, и ее грудь наполнилась знакомым томлением.
Ей не следует этого делать. Это ненормально. Это не совсем разумно. Но Саффи осталась в одиночестве, в блаженном одиночестве, и ночь ее не осудит. Она не поддавалась порыву уже несколько месяцев: в последний раз это случилось в апреле, серым вечером под проливным дождем.
Саффи вытащила из-под стола картотечный ящик. Папка лежала именно там, где она ее оставила, – среди других висяков, закрытых и забытых. Саффи никому не рассказывала. Это был ее самый глупый секрет, самый сладкий стыд.
Девочки из 1990 года ничего не дали ей взамен. И все же Саффи зажала папку с их делом под мышкой и поплелась на затхлую, пустую парковку. Девочки всегда выскальзывали в моменты вроде этого, когда она чувствовала себя застрявшей или расстроенной, когда заходила в тупик, как в случае с делом Лоусона. Иззи, Анжела, Лила. Они выползали из этой папки, заговорщицки перешептываясь. Они появлялись на заднем сиденье ее служебного «Форда-Эксплорера» или за спиной подозреваемого в комнате для допросов, дразнящим толчком, постоянным напоминанием. Да, теперь Саффи капитан. Но когда-то она была девочкой. Каждая тайна – это история, и иногда, чтобы увидеть ее целиком, нужно вернуться к самому началу.
Той ночью пришла Иззи. Призрак во сне. Девочки подталкивали Саффи вперед, а затем заманивали назад – девочки были такими, какими они могли бы стать. Иззи на крыльце на рассвете. Далеко за тридцать, заляпанные очки, ее любимая потрепанная фланелевая рубашка. Чашка кофе на чистом стеклянном столике. Ее пальцы очищают сваренное вкрутую яйцо, облупившийся лак на ногтях ярко поблескивает на фоне белой скорлупы. Обнажается склизкая кожица яйца, уязвимая и беспомощная, скользкая, как новорожденный младенец.
