«Ладно, – неохотно подумала Саффи, когда Ансель подошел к двери. – Так как же насчет нее?»
Саффи все еще иногда скучала по той девочке, которая ночами напролет лежала без сна на верхней койке. Ее желание было таким ясным: она хотела, чтобы ее мать вернулась из мертвых. Она так часто думала об отце, что он приобрел мифическое значение, как справедливость или истина, навсегда оставшись непостижимым. Хотя ее детство было омрачено горем, в приюте мисс Джеммы все было проще: тогда она точно знала, чего желать, и все ее поступки были подчинены этому простому желанию, которое бурлило в ней непрерывным потоком.
Но потом это прошло. Саффи избавилась от тоски, отделалась от нее то ли в свои бунтарские подростковые годы, то ли в неловком возрасте от двадцати до тридцати. Она заменила ее отчетами по делам, которые ей сдавали в три часа ночи, допросами, от которых подозреваемые плакали, семичасовыми поездками только для того, чтобы опросить свидетеля. Саффи вглядывалась в затылок Анселя, пока тот не исчез в ресторане. Она думала о том, насколько ему удалось справиться с этой тоской – или, что еще важнее, насколько тоска все еще его одолевала?
Интерьер «Синего дома» был по-домашнему уютным и ярким, но в то же время обшарпанным и обветшалым: семейное заведение явно знавало лучшие дни. Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о приходе Саффи, и вызвал легкий приступ паники – это была плохая идея. Ей стоило бы поехать домой и поужинать пиццей на заднем дворе у Кристен, что было традицией после футбольных матчей.
Но в то же время это казалось необходимым. На удивление правильным.
– Что вам принести?
Женщина за стойкой администратора тепло улыбалась. Ее вьющиеся волосы были убраны под эластичную повязку, а передник перепачкан кетчупом и жиром. На вид Саффи дала ей лет тридцать пять. К ее переднику был криво приколот бейджик:
– Просто чай со льдом, – попросила Саффи и кивнула в сторону бара. Она старалась вести себя естественно, а не как сотрудница полиции, хотя грань между тем и другим явно размылась. – И где у вас туалет?
Когда Рейчел указала ей в дальний конец ресторана, Саффи быстро огляделась в поисках Анселя. Искать пришлось недолго. Он сидел на шатком стуле за столиком у окна напротив юной девушки. Подростка. Ее волосы, заплетенные в косу, были перекинуты через плечо – она выглядела застенчивой и нервной.
Запершись в туалете, Саффи осознала в себе незнакомое чувство. Ужас, новый и острый. Со спущенными до колен трусами Саффи выдыхала в ладони, окутанная отвратительными запахами хлорки, мочи и жареной пищи. Она чувствовала себя глупо из-за своей паранойи. Но когда Саффи открыла кран с горячей водой и ополоснула дрожащие руки, она поняла, что ей не отделаться от увиденного. Тоска во взгляде Анселя. Девушка была юной. Слишком юной.
Когда она вернулась в зал, на дальнем конце барной стойки ее ждал стакан чая со льдом, оставивший лужицу конденсата на облупившемся виниле.
– Что-нибудь из еды?
Саффи молча покачала головой. Рейчел скрылась на кухне, дверь захлопнулась, и Саффи увидела фотографию. Распечатанная в хорошем качестве и вставленная в рамку, она висела на кухонной двери. Вокруг вырос маленький алтарь, к написанным от руки записочкам были приколоты засушенные цветы. Мужчина на фотографии улыбался на фоне обшитой синими панелями стены – этого самого дома, – и у него на коленях, обвив руками его шею, сидела маленькая девочка. От этого снимка Саффи стало еще больше не по себе. Дело было не в его имени – Эллис Харрисон, – не в датах: 1978–2003, он умер в возрасте двадцати пяти лет, – и даже не в девочке, явно младшей версии девушки-подростка, которая сейчас сидела в углу. Дело было в форме лица мужчины. В его улыбке. Он был очень похож на Анселя Пэкера.
– Вообще-то, – сказала Саффи, когда Рейчел вернулась, – я возьму сэндвич с тунцом и плавленым сыром.
Запихивая в рот кусочки сэндвича, Саффи напряженно прислушивалась. Расположение барной стойки не позволяло ей видеть столик Анселя, но до нее доносились отдельные слова и отголоски фраз. Голос девушки. «Уведомление от банка о взыскании. Не знаю, что мы будем делать».
– Как давно вы открыты? – спросила Саффи у Рейчел, когда та принесла счет в засаленной пластиковой папке.
– Мы с мужем купили этот ресторан в девяносто седьмом. С тех пор я им и управляю.
Саффи кивнула на мемориал на кухонной двери:
– Вы справляетесь со всем в одиночку?
Рейчел прислонилась к стойке, в уголках ее глаз появились усталые морщинки:
– Я не одна. Мне помогает дочь.
Они обе обернулись в ее сторону. Ансель рассеянно провел рукой по своим редеющим волосам. Девушка покраснела, водя пластиковой соломинкой по остаткам льда в пустом стаканчике из-под колы. К горлу Саффи подступил необъяснимый страх. «Беги! – хотелось крикнуть ей. – Держись подальше от этого мужчины!»
– Сколько ей лет? – спросила Саффи вместо этого.
– Шестнадцать. – Рейчел закатила глаза и повеселела. – Хотя Блу, кажется, воображает, что ей тридцать.
