Разумеется, есть паттерны. Есть тенденции, сходства, личностные профили, разработанные ФБР. Саффи и ее следователи таким образом определили многих своих подозреваемых: тренера по гимнастике, который ухаживал за тихими девочками; насильника, который посещал каждое городское собрание, чтобы лишний раз послушать о собственных преступлениях; бывшего морского пехотинца, который избивал свою первую жену, избивал вторую жену и убил третью. Но Саффи приписывала свой успех знанию: на каждого преступника, который соответствует стереотипу, приходятся десятки других, которые под стереотип не подходят. У каждого мозга свои отклонения – человеческая боль проявляется разнообразными загадочными способами. Необходимо найти триггерную точку, место, где поселилась и загноилась боль, уязвимость в каждом жестоком человеке, которая толкает его на насилие. Саффи знала, что нужно изучить все эти тонкости, попытаться понять, и это действие казалось невыносимо интимным. Невыносимо человечным. А иногда – похожим на извращенную форму любви.
За десять лет, что Саффи следила за Анселем Пэкером, она ни разу не видела, чтобы он просто так, не везя кому-то мебель, покидал этот маленький городок в Вермонте. Она следовала за ним до супермаркета. Она следовала за ним до работы в мебельном магазине, до бара в соседнем квартале. Однажды она проследила за ним до барбекю на заднем дворе, где он сидел за столом для пикника, потягивая пиво, пока Дженни болтала со своими друзьями.
Саффи ждала, что включится поворотник или стоп-сигналы, но Ансель продолжал ехать. Он направился на север, обогнул озеро Шамплейн, пересек границу штата Нью-Йорк, проехал мимо дома мисс Джеммы и двинулся к Лейк-Плэсиду. К тому времени, как Ансель наконец свернул с шоссе, прошло уже несколько часов, и мочевой пузырь Саффи готов был лопнуть. Они снова оказались на территории отряда B, в маленьком городке, о котором Саффи знала лишь понаслышке. Таппер-Лейк, штат Нью-Йорк.
«Долгожданный выходной, – поддразнила ее Кристен по телефону несколько вечеров назад. – Чем займешься, капитан?» Сегодня утром у сына Кристен был футбольный матч, плей-офф чемпионата, и Саффи пропустила его без объяснения причин. Она представила себе субботу, о которой ей следовало бы мечтать: дольки апельсина в перерыве между таймами, груда игрушечных грузовичков на пледе для пикника, мороженое по пути домой.
Вместо этого она была сейчас непонятно где и беспокойно ерзала на сиденье. Они достигли северной окраины Таппер-Лейка, и пикап Анселя ненадолго остановился на заправке, а затем подъехал к дому, выкрашенному в ярко-синий цвет жевательной резинки. Когда Ансель неуклюже вылез из машины, Саффи присмотрелась повнимательнее.
Это был ресторан. В витрине стояло ламинированное меню, а над дверью висела маленькая кованая вывеска, ржаво-красная и едва заметная.
«Синий дом».
Был почти полдень, и Саффи отчаянно хотелось в туалет. Ей не стоило этого делать – это было неразумно, опрометчиво и уж точно непрофессионально, – но Саффи знала, что последует за ним внутрь. Она построила на этом убеждении карьеру и не раз доказывала свою правоту: у каждого есть тайны. Каждый живет, что-то скрывая.
Саффи тоже. Сейчас она посещала психолога, женщину по имени Лори, которая работала на втором этаже старого офисного здания. На кофейном столике у Лори стояла коробка с бумажными платочками, а на подоконнике – успокаивающая коллекция растений в горшках. Они говорили в основном о работе Саффи, об ужасах, которые она видела изо дня в день: женщины, забитые до смерти в своих постелях, дети, заморенные голодом и прикованные цепями в подвалах, бесконечные передозировки. Саффи неоднократно пыталась сменить тему, обсудить свой новый ремонт – недавно она с помощью Кристен переделала кухню – или проблемы на личном фронте, мужчин, которые появлялись и исчезали из ее жизни, редко вызывая у нее продолжительный интерес. Она рассказала Лори о папке с рецептами, которая лежала у нее на кухонном подоконнике, о раджастханских блюдах, которые она часами искала в интернете, о лаал маасе[7] и дал бате[8], ингредиенты для которых она заказывала по почте. Но Лори всегда возвращала разговор к ее работе. К зверствам, свидетельницей которых Саффи становилась каждый день. «Что привлекает вас в этой работе? – любила спрашивать Лори, благожелательно наморщив лоб. – Какая часть вашего детского "я" чувствует себя как дома в условиях травмы?»
Саффи всегда боролась с желанием закатить глаза. Она подумывала о том, чтобы вообще отказаться от психотерапии, но хотела подать пример своим молодым следователям, мужчинам, которые прятались за показной мужественностью полицейской работы, отпуская неуклюжие шутки о геях и сплевывая табак. Теперь она была капитаном. Она знала, как внимательно они за ней наблюдают.
Глядя, как Ансель, топая ботинками, поднимается по крыльцу в «Синий дом», Саффи вспоминала слова Лори, то, как Лори раздражающе мудро склоняла голову набок: «Как насчет вашего детского "я"?»
